Вместе с ним и весьма фальшиво:

– А в Таджикии родимой распускаются каштаны!..

В кабинете было душно. Воздух переполняли запахи хорошего одеколона, дорогого коньяка и пота. Артур всегда потел в сложных ситуациях, будь то большое горе, сильная радость или крупная сделка. Сейчас к этому сложносоставному запаху прибавился еще один – запах денег. Причем не фигурально, а буквально.

Сотрудники фирмы вытряхивали на полированный стол пачки денег из огромных резиновых мешков. За процессом наблюдали Артур и двое солидных мужчин министерского вида. Один грузный и щекастый, второй поджарый, с седым ежиком.

Это были покупатели, и алюминий нужен был им позарез.

По внешнему виду банковских упаковок можно было с легкостью определить, что банкноты, прежде чем попасть на этот стол, прошли через многие руки. И пахли, точнее, пованивали, соответственно.

– Надо пересчитать, – деловито заявил Артур.

– Артур, – укоризненно покачал головой щекастый, – мы не первый день в бизнесе.

– Считайте, – не терпящим возражения тоном повторил Артур и сам начал засучивать рукава. Вслед за ним и Хлебников стал покорно развязывать галстук, словно это могло поднять его работоспособность.

– Считайте. Здесь пятьдесят процентов, – жестяным голосом проговорил щекастый. И, поднимаясь из кресла, добавил: – Ждем металл…

* * * * *Спустя два часа деньги, наконец, были пересчитаны. Все было тип-топ. Можно было считать, что первый этап завершен: денежки, они вот уже, вот, у Артура в кулаке."

"Он расхаживал по кабинету и возбужденно говорил в телефонную трубку:

– Бако! Бакошка, слышишь? Отправляйте срочно!.. Что значит много? Такой контракт!.. Да… Да… Ну хорошо, хорошо, только не дольше.

У меня очень жесткие сроки… Ну, я верю в тебя… Да… Привет Далеру. До звонка. – Дождавшись коротких гудков отбоя, Артур, паясничая, склонился к телефонному микрофону и ласково, игриво проворковал туда: – Чурбанчик ты мой ненаглядный!!!

Чувства переполняли его, Артур готов был лопнуть. Лишняя энергия требовала немедленной нейтрализации.

Неуклюже приплясывая, он все более входил в раж и в одиночестве начал свой коронный номер, который позволял себе лишь в сильном подпитии, – как Кинг-Конг, он прыгал на полусогнутых ногах, бил себя кулачками в грудь и подпевал, ритмично выпячивая массивный подбородок: «Куба далеко, Куба далеко, Куба рядом! Это говорим мы!»

Секретарша с подносом зашла именно в тот момент, когда Артур отплясывал уже на рабочем столе.

Людочка мелко задрожала от смеха, изо всех сил стараясь сдержать себя. Но чайная ложечка предательски дребезжала на блюдце, а чай едва не выплескивался из стакана.

Артур Вениаминович, увидев ее наконец, сделал строгое лицо:

– Люда! Сегодня из Нью-Йорка факс пришел.