И пусть все самое сокровенное скрыто тёмной головкой Коли, моя кожа горит от проникновенного взгляда Марка. Он будит во мне давно забытые чувства. Те, с отсутствием которых я навсегда смирилась.

— Прости, — выдавливаю из себя, поспешно отворачиваясь.

— Все в порядке, — хрипло произносит он и почему-то от этого голоса внутри все каменеет. Жар, который ещё секунду назад обволакивал меня изнутри и снаружи, вдруг сменяется тонкой коркой льда. И дело совсем не в таком очевидном желании моего мужа, это меня как раз не удивляет. Марк всегда щедро купал меня в своём вожделении.

Нет, дело совсем в другом.

Сейчас, впервые за долгое время я задаюсь таким простым и одновременно сложным вопросом. Как мой муж, имея такой необузданный сексуальный аппетит, справлялся все это время? Кто грел его постель эти полгода? Новая девица каждый раз? Или может, Татьяна с его работы наконец заняла мое место? Впрочем, если учесть, что когда-то я заменила ее… то она просто вернулась обратно.

— Тебе на работу не пора? — сухо интересуюсь, поправляя платье. — Они там небось уже заскучали.

— Справятся, — отмахивается он, продолжая сверлить меня взглядом.

Уверена, Марк почувствовал перемену в моем настроении, он всегда тонко ощущал мои эмоции. Но судя по растерянному взгляду, вряд ли он понимает суть моих претензий. Даже не претензий, нет… На них я больше не имею права. Просто мысли. Ядовитые. Причиняющие жгучую боль.

— Я заказал еды, — начинает он суетиться, осознав, что не дождется от меня никаких объяснений. — Вроде все из этого можно кормящим. Но ты сама посмотри, если что.

— Спасибо, — киваю благодарно и присаживаюсь за стол.

— Давай я его подержу, — предлагает Марк. — Ты хоть поешь нормально.

— Столбиком, — предупреждаю строго и наткнувшись на недоуменный взгляд, показываю как следует взять малыша: — Так всегда после еды надо.

— Понял, — кратко кивает он и начинает расхаживать по кухне, сладко воркуя с сыном.

Я же вместо того чтобы есть, завороженно слежу за ними. Наверное, никогда к этому не привыкну. К его мягким интонациями, к этому взгляду, полному любви и обожания. К тому, насколько крошечным выглядит наш сын на фоне отца. Мне хочется остановить этот момент.

Нарисовать точную копию происходящего и навсегда законсервировать в памяти. Потому что даже несмотря на то, что я полностью растворяюсь в происходящем, меня не покидает ощущение, что так будет не всегда. Видимо, после того как твой мир рушится однажды, сложно снова верить в бесконечное долго и счастливо.

— Нет никакой необходимости сидеть с нами целый день, — замечаю после завтрака. — У тебя наверняка скопилось много работы.

— Работа подождет, — пожимает он плечами.