Умом понимаю, что руководила ею в тот момент не столько злость, сколько боль, но легче мне от этого почему-то не становится. Слишком жестокие слова вылетели из ее красивого рта. А может дело в том, что я знаю, что она права? Задела, так сказать, за живое?

— Сколько там врач сказал? Десять из ста? Не такие уж плохие шансы…

— Ты серьезно, Равиль? — рычу раздраженно.

— Серьезно, брат. Будь это очередным рабочим проектом, ты бы рискнул. Вспомни свою сделку с «РосНано». Там шансы вообще были один на миллион! И что? Ты не только рискнул, но и выиграл. Одним махом всех конкурентов на колени поставил!

— Это не бизнес, Равиль, — огрызаюсь. — Это, черт возьми, жизнь! Жизнь моего ребенка!

— Тем более нужно рискнуть, — спокойно изрекает он, открывая очередную бутылку.

— Нет, — выдыхаю затравленно. — Ты просто не знаешь… Не видел, как это повлияло на мою мать, Рав. Это горе ее не просто убило. Оно высосало из нее все соки. Лишь безликую тень оставило. Мертвую безжизненную оболочку.

Выпивка только усиливает пульсацию в висках, отказываясь брать на себя роль анестетика. Вместо долгожданного расслабления я лишь еще глубже проваливаюсь в воспоминания из своего детства.

Больших трудов стоит воскресить в голове образ матери с улыбкой — что-то из жизни «до». Куда более яркий образ изможденной, убитой горем женщины.

Я никогда толком не задумывался были ли в то время доступны какие-то методы ранней диагностики пороков. Помню, что мать часто лежала в больнице, а мы с бабкой таскали ей фрукты и ее любимые шоколадки. Но даже тогда она не унывала. Расспрашивала про школу, интересовалась успехами в спортивных секциях. Это уже после я перестал для нее существовать, а тогда она все еще проявляла заботу. Была мамой.

Ребенок родился раньше срока и вместо радости, которую я ожидал, все вдруг начали паниковать и нервничать. Мне никто толком ничего не объяснял, но естественно я все равно понимал, что что-то не так. К своему стыду, я даже не помню сколько прожил мой брат. В детстве время ощущается совсем не так, а во взрослом возрасте мы ни разу не касались этой темы. Даже спустя двадцать лет мать все еще болезненно переживает свое горе.

Насколько я знаю, они с отцом пытались завести еще одного ребенка, но ни одна из попыток не увенчалась успехом. Когда и у нас с Мирой возникли проблемы с зачатием, я грешным делом подумал на наследственность. Но ни одни анализы, ни одни тесты не показали проблемы. А теперь выяснилось, что врачи просто не там смотрели… С фертильностью у меня, как оказалось, порядок. А вот сердце подкачало.

Я понятия не имел, что это передается по наследству. Да и что «это»? Брату моему диагноз так никто и не поставил. Проблемы с сердцем. Врожденный порок.