Я вижу свою мать, сидящую в кресле, в длинной белой ночной рубашке, лицом к окну. Она похожа сейчас на привидение, пугающее и противоестественное.

— Мам, — зову ее, застряв на пороге, но она не оборачивается, я вообще не уверен, слышит ли она кого-нибудь, глядя сейчас в никуда.

Мира толкает меня, протискиваясь вперед, и ахает.

И я понимаю, почему.

Вся эта комната — выглядит как алтарь моему умершему брату. Кажется, она все еще ждет, что Владика выпишут и он вернется сюда. Будет лежать в кроватке, накрытой балдахином. Что ему пригодятся пеленки, лежашие аккуратной стопкой на углу комода. Бутылочки, игрушки, одежда — все застыло во времени в ожидании малыша, которого давно уже нет. А если бы он был живым…

— Где мой сын? — Мира подбегает к моей матери и опускается перед ней на колени, и я замечаю, что на них лежит большая кукла, одетая в младенческие ползунки и чепчик, которую и я в первые мгновение принял за нашего ребенка. — Куда вы его дели?

В голосе жены истерика, видно и она приняла сначала куклу за нашего сына, а теперь поняла, что ошиблась. Я понимаю, что она на грани, и у меня нет времени стоять, борясь с монстрами внутри себя, повыползавшими сейчас со всех сторон.

Я делаю шаг к кроватке, отодвигая балдахин — и вижу Колю. На секунду, на долгую секунду мне кажется что он… я и сам перестаю дышать, парализованный ужасом мыслей, пока вдруг он не открывает глаза, и, заметив меня, начинает хмурить лицо.

— Господи, Коля, — я быстро подхватываю ребенка на руки, прижимая к себе, настолько аккуратно, как могу. Я чувствую его младенческий запах, чувствую слезы на своем лице, чувствую требовательные руки Миры, претендующие на сына, и отдаю ей, борясь с головокружением.

— Сынок, — Мира, наконец, ломается, и я не даю ей пошатнуться, обнимая и прижимая к себе вместе с сыном. Мне нужно увести жену из этого дома как можно быстрее, и я бросаю матери через плечо:

— Сейчас вернусь, — но она снова отворачивается к окну.

На улице даже дышать становиться легче, я стягиваю пальто, чтобы укрыть Миру вместе с Колей от снега, и приобняв за плечи, веду навстречу дожидающимся нас ребятам.

Рав, едва завидев нас, швыряет окурок в сугроб и бросается вперед:

Коротко киваю ему, пожимая протянутую руку, а потом ощущаю, как Рав похлопывает меня по плечу:

— Ну и слава Аллаху. Напугала ваша маман нас, но родственников не выбирают, брат.

— Приглядишь за ними? — мне ужасно не хочется произносить эту фразу, но нужно.

— Без проблем, Марк, о чем разговор.

Я рад, что у меня есть такие друзья, как Рав и Арс: где не нужно долго объяснять или оправдываться, а иногда даже просить о помощи не приходится — они все понимают сами.

— Мира, мне нужно разобраться с мамой. Рав отвезет тебя.

Я вижу, как Мира дергается от этих слов.