Две, три минуты — дальше держать в себе, что и так уже накопилось, томительно.

— Знаешь, я столько лет была рядом с тобой. Всегда, когда надо. Всегда на твоей стороне, в каждой трудной ситуации, чтобы ни случилось. Я бы последний рубль отдала, если бы ты попросил, сняла с себя рубашку. Ты думал я ради денег, да? Все это затеяла. А я тебя любила. Да и сейчас, наверное, тоже, только я устала столько лет бороться за тебя.

Мне хочется возразить. Остановить ее и объяснить, что я не давал ей поводов. Что наши прошлые отношения для меня остались именно там — в прошлом, и ворошить их нет смысла. Я давно научился жить здесь и сейчас, своей собственной жизнью. Я не флиртовал с Таней, не давал намеков и всячески берег деловые отношения, не переступая за грань.

Но каждый раз, каждый чертов раз, как ей только начинало казаться, что я могу дать слабину, она была наготове. Втыкала острые клинья, пытаясь расшатать мой брак, соблазняла, оголяя коленки и плечи, касалась так, как не должна.

Я надеялся, что если продолжать делать вид, что ничего не замечаю, однажды ей надоест. На свете столько мужиков, богатых, красивых, умных, которые смогли бы по достоинству оценить все Танины сильные стороны, дать то, что я не в силах.

И сейчас я испытываю даже облегчение, что она решила уйти, поняв, что я не вещь. Меня нельзя заставить насильно любить. Меня нельзя соблазнить, потому что у меня есть жена — и я хочу быть с ней, быть верным Мире.

Мужчины не тупые животные, они не ведутся, как быки, на красные ажурные тряпки, перекрывающие тело. Может, для кого-то секс с чужой женщиной не имеет значения, но я так не могу.

Мне в страшном сне снится тот клуб и беременная Мира, и только мысль о том, что я коснусь любой другой женщины, вызывает острый приступ тошноты. Мне пофиг, считают ли меня старомодным или глупым, — ведь вокруг столько шансов, но я однолюб.

— Мне жаль, что так вышло, — я подбираю слова, чтобы не растоптать остатки гордости Тани. Я и вправду сожалею, что ей пришлось любить без ответа, хотя сомневаюсь, что это настоящее чувство, правильное. Хотела ли она сделать мне хорошо или, в первую очередь, себе?

— Но я рад, что ты приняла такое решение. Возможно, это шанс начать что-то новое. Я выплачу компенсацию, какую ты запросишь, и подготовлю рекомендательное письмо…

— Боже, — перебивает она, — Вы даже говорите с ней одинаково!

— С кем? — хмурюсь, пытаясь понять о ком речь, и первые подозрения приходят довольно быстро, но Таня переключает разговор:

— Не важно. Все это уже не важно. У меня одна только просьба, маленькая.

Таня отходит от окна, сокращая между нами расстояние, огибает край стола и замирает всего в паре сантиметров от меня.

Мы почти касаемся коленями друг друга, я снова чувствую запах ее сладких духов.