Он и вправду шумно втягивает воздух, прижимаясь лицом к моей макушке, а мне горячо, и колени мягкие, как желе.

Мне страшно. Я боюсь саму себя и тех чувств, что пробуждаются внутри меня от этой тесной близости, и кажется, что все мое благоразумие в одночасье покидает голову.

Но все же, собрав остатки воли, я разворачиваюсь резко, чтобы разорвать объятия. И в этот же миг Марк точно специально опускает голову.

Мы сталкиваемся губами, всего лишь скольжение кожи по коже, но оно вызывает бурю внутри. Комнату озаряет миллион искр, которые мы вышибли соприкосновением, я задерживаю испуганно дыхание, ахая.

А Марк просто накрывает мои губы своими, и поцелуй его нежный, но одновременно жадный и требовательный. Он подтягивает меня ближе, с каждый секундой все больше и больше завладевая моим телом. Руки его скользят по обнаженной коже предплечий, касаются шеи, зарываются в волосы, и мне невозможно просто сдержать стон.

— Как же я соскучился по тебе, Мира, — шепчет он, и я понимаю, что скучала не меньше, и что чувства мои совсем не исчезли, наоборот.

Вот только что делать с этим?

Но я не успеваю ни ответить, ни задуматься о том, что я творю.

Жалобный плач из детской кроватки возвещает о том, что проснулся наш сын, и я, резко вспомнив, где нахожусь и чем занимаюсь, поспешно отодвигаюсь от Соболевского и подрываюсь к кроватке.

— Мама здесь, мой хороший, я рядом, — с излишним энтузиазмом беру на руки Колю, который морщит нос и на что-то жалуется недовольным криком.

Мне просто нужно занять дрожащие руки и не смотреть на Марка, потому что сейчас я отчетливо понимаю, что натворила.

Утром я с каким-то удивлением понимаю, что вчерашний поцелуй не только не размазал меня окончательно, напрочь загубив способность здраво мыслить, но и придал сил.

Не знаю как это получается у Марка. Была уверена, что за последние полгода он утратил свою силу влияния на меня. Но сейчас я понимаю, что ни черта не изменилось. Где-то на подсознательном уровне он все так же остается моей опорой. Что ж, тем хуже для него. Потому что именно эта опора и помогает мне окончательно расставить точки над и.

— Мать сказала, что ты оказалась от ее помощи, — разводит он руками, когда я нахожу его на кухне.

И от этого мне вдвойне тошно. От того, что находясь в своей собственной квартире, моему мужу приходится как-то объяснять свое присутствие.

Оправдываться. Скажи мне кто еще год назад, что моя счастливая семейная жизнь обернется таким фиаско, я бы рассмеялась им в лицо. Но сейчас это горькая правда. От прежнего счастья остались лишь осколки. И виноваты в этом только мы. Своими руками сломали тот идеальный кусочек счастья. И продолжаем ломать. Ранимся осколками, истекаем кровью, но продолжаем хвататься руками за острые края. Что ж, пришло время покончить с этим.