Не знаю, как она догадалась, что это «нелепое белое пятно» связано с мужчиной рядом с ней, но сейчас это даже не важно. Куда важнее то, что мой муж не дает ее ноге соскользнуть со своих бедер, а лишь еще ближе притягивает ее к себе.

— Что это значит? — голос предательски дрожит, но в данный момент мне на это наплевать. Я, вообще, не уверена, что из-за громкой музыки он меня слышит.

Впрочем, судя по его реакции — мои слова четко долетают до адресата. Он дергается, словно только в этот момент понимает, что я не плод его воображения, не мираж и… злобно усмехается. Продолжает удерживать ее ногу на себе и щурится в притворной усмешке:

— Ну ты же сама сказала, что я не создан для семьи! Вот, — тычет пальцем в сторону полуобнаженной девицы, — продажные девки легкого поведения — самая подходящая для меня компания. Верно, Мира? Предел моих мечтаний. Потолок, черт возьми!

— Эй ты, как там тебя зовут? — Марк хватает девушку за запястье и притягивает к себе, — хочешь от меня детей? Нет? Вот и отлично. Потому что гены у меня ущербные, понимаешь? Ущербные!

Последнее слово он выплевывает по слогам и меня насквозь прожигает его болью. Каждое его слово, каждый взгляд — оставляют крупные ожоги на коже.

Она настолько осязаема, что практически перекрывает мою собственную. Но не до конца, естественно. Потому что внутри меня все тоже полыхает. Мои чувства. Мои надежды. Моя вера в то, что мы все решим. Вместо всего этого скоро будет лишь пепелище.

Как он может?? Как, черт возьми, он может так со мной поступить?

В то время, как я оплакиваю нашего ребенка, пока корю себя за грубые слова, он здесь… развлекается!? С какой-то продажной девкой, имя которой даже не потрудился запомнить.

Я понимаю, что он пьян. Безумно. Но разве это что-то меняет? Разве от этого мне должно быть легче?

Утром врач практически разрушил мою жизнь своей жестокой статистикой. Холодными безликими цифрами, выносящими приговор нашему нерожденному ребенку. И вот сейчас Марк решил закончить его работу. Разрушает. Сносит под фундамент. До последнего кирпичика. Перечеркивает все годы любви и счастья, что у нас были.

Еще несколько часов назад я думала, что хуже уже не будет. Сейчас же я убеждаюсь, что была не права. Утром мы летели в пропасть вместе. Взявшись за руки. Со слезами на глазах, но вместе. Даже несмотря на нашу ссору, я знала, что нас в этом горе двое. Сейчас же я падаю одна. В липкую холодную темноту.

Хуже, оказывается, может быть. Всегда.

— Мира! Мира, что с тобой? — испуганный голос мужа вырывает меня из мрака, в который я успела погрузиться. — Господи, Мира! Врача! Равиль, вызови Скорую, твою мать!

Его слова не сразу оседают в моей голове и я начинаю пятиться, не желая, чтобы эти грязные руки, которые еще недавно демонстративно обнимали брюнетку, касались меня.