– Но должно быть, Бог знал, что я сомневаюсь на Его счет, – ничего не произошло. Той осенью мою сестру Джени убили.

Марисса резко вздохнула, Буч указал на что-то позади себя.

– Татуировка на моей спине. Так я считаю годы, прошедшие с тех пор, как она покинула нас. Я последним видел ее в живых, когда она села в машину к тем парням, которые… надругались над ней за зданием нашей школы.

Марисса потянулась к нему.

– Нет, дай-ка я доскажу. Это как несущийся поезд, мне не затормозить.

Он отпустил крест и провел рукой по волосам.

– После того как Джени исчезла и ее тело нашли, отец больше никогда не прикасался ко мне.

Близко не подходил. Не смотрел на меня. Даже не разговаривал со мной. Мать спустя некоторое время сошла с ума, и ее поместили в психушку. Как раз в то время я начал пить. Болтался по улицам. Принимал наркоту. Ввязывался в драки. Семья ковыляла сама по себе. Я так и не понял перемены в своем отце. В смысле… он же не один год меня бил и вдруг… перестал.

– Я так рада, что он остановился.

– Для меня не такая уж разница. Ожидание, что тебя могут поколотить, не менее ужасно, чем настоящие тумаки.

Еще и – не зная причины… но я выяснил. На вечеринке моего старшего брата по поводу окончания университета. Мне тогда было где-то лет двадцать, и я переехал с Юга, э… из Южного Бостона сюда, потому что начинал полицейскую карьеру в Колдуэллском отделении полиции. В общем, я приехал домой на вечеринку. Мы находились в доме какого-то парня с кучей стриптизерш. Отец набрался пива. Я подналег на кокаиновые дорожки и потягивал скотч. Вечеринка подошла к концу, и я совершенно потерял над собой контроль. Я переусердствовал с кокаином… Боже, в тот вечер я так накачался! Итак… отец уходил… кто-то вызвался его подбросить, и вдруг мне приспичило поговорить с этим сукиным сыном.

В итоге я догнал его на улице, но он в упор меня игнорировал. На глазах парней я схватил его. Ужасно взбесился. Стал орать, какой он паршивый отец по отношению ко мне, и удивительно, что он перестал меня бить, ведь это ему так нравилось. Я все орал и орал, пока мой старик все же не взглянул мне в лицо. Я замер. В его глазах застыл… полнейший ужас. Он чертовски меня боялся.

Затем он заговорил. «Я оставил тя в покое, потому шо не хочу, шобы ты поубивал других моих детей». Я был… Что за черт? Он начал плакать и сказал: «Ты знал же, шо она моя любимица… ты знал и потому посадил ее в ту машину с теми пацанами. Ты сделал это, ты знал, шо случится».

– Боже, и все это слышали. Все парни. И мой старший брат… Мой отец считал, что я убил сестру, чтобы отомстить ему.

Марисса попыталась обнять Буча, но он снова отпихнул ее и глубоко вздохнул.

– Я больше не вернусь домой. Никогда.