Николай Егорович обернулся на лес, и в этот миг за его спиной грянул взрыв. По силе ударной волны это был не крупнокалиберный снаряд и не бомба. Это было что-то похожее на взрыв немецкого грузовика с аммотолом. В том, помнится, было килограммов двести взрывчатки. А сейчас-то что рвануло? Корабль?

Не поворачиваясь в сторону моря, Лоскутов посмотрел в глаза Монголу, словно хотел увидеть в их отражении и фьорд, и берег, и свою будущую судьбу.

– Ну и что там, п… – вмиг осипшим голосом спросил он, – или еще повоюем?

– Кораблю крышка, у нас потерь нет, – стараясь оставаться бесстрастным, ответил Монгол.

Николай Егорович медленно обернулся.

«Дмитрий Ульянов» отошел от места высадки примерно на километр и находился посередине фьорда. На правом борту у него, прямо под центральной надстройкой, от ватерлинии и выше, зияла огромная дыра. С первого взгляда было понятно, что корабль обречен.

В каком-то оцепенении десантники на берегу и их командиры на седловине наблюдали, как сухогруз, заволакиваемый дымом из машинного отделения, начал медленно крениться на борт.

– Коломиец, – Лоскутов, подкручивая окуляры, обнаружил в бинокль несколько человек, выгребающих вплавь с корабля на берег, – бери отделение солдат и бегом к месту крушения.

Всех, кто выжил, доставить сюда, к седловине. Док, хватай аптечку и за ним. Монгол, вниз! Всех оставшихся бойцов на подъем груза. Шевелитесь! У нас мало времени. Сейчас на дым прилетит «рама» и нас всех запалит!

Кабо, для которой задания не нашлось, поднялась с камней, одернула телогрейку, поправила портупею.

– Товарищ майор, – официальным тоном сказала она. – Считаю своим долгом заявить, что, спасая гражданских лиц, мы ставим выполнение задания под угрозу.

Наш отряд потеряет мобильность. Возможно, среди спасенных моряков будут раненые. Как мы их потащим через горы? Товарищ майор…

Лоскутов опустил бинокль, повернулся к Кабо.

– Иди вниз, – он рукой показал на спуск в межгорье, – и считай, что ты ничего не говорила, а я ничего не слышал. И запомни: в рейде своих не бросают.

– Какие они нам свои, – попыталась оправдаться Кабо. – У нас ответственнейшее задание партии, на нас вся страна смотрит!

– Тем более! Я не собираюсь краснеть перед всей страной за то, что бросил гражданских на произвол судьбы.

Кабо, иди вниз, мать твою, не доводи меня до греха!

Кабо взглянула на Лоскутова и по-настоящему испугалась: «Пристрелит ведь, сволочь, за неисполнение приказа и никому ничего объяснять не будет».

«Ой, валить надо отсюда, валить! – думала она, спускаясь в лощину. – Как только возможность выпадет, рвану вдоль берега к немцам. Где-то же их патрули должны быть».

Поспешив, она неудачно поставила ногу, поскользнулась на осыпающейся дорожке и кубарем покатилась вниз.