Запястье с меткой вдруг отзывается под мужской ладонью, и по телу пробегает истома, которой невозможно противостоять. Шумно втягиваю воздух, приподнимаясь на цыпочки, изгибаясь от мгновенного удовольствия. Невольный полувздох-полустон вырывается из моего рта, и я закусываю губу.

— Что за?.. — вопрос светлого так и повисает в воздухе.

Лишь миг наблюдаю внутреннюю борьбу на лице Ареса, прежде чем его губы накрывают мои.

— Эй, Дарро? Заканчивай тискать свою невесту. У вас еще будет для этого целый вечер, нацелуетесь вволю, — басит кто-то за спиной.

— И не только, — гогочут сзади какие-то парни, вырывая из завладевшего нами безумия.

Из-за Ареса мне не видно, кто эти трое. Но даже не сомневаюсь, что кто-то из боевиков.

— В девять в «Вареной кошке». Все в силе? — интересуется вполоборота светлый таким ровным голосом, словно отвлекся от чтения основ начертательной магии, а никак не присасывался ко рту девушки похлеще какой-нибудь демонической пиявки. А уж про то, что делал там своим болтливым…

Ой! Краска заливает меня с ног до головы. От стыда даже дышать становится трудно. Особенно когда осознаю, что кто бы там ни был, они поняли, с кем это все он вытворяет.

Мамочки…

— Ага. Придешь? — басит тот первый.

— И невесту приводи, если не боишься, что отобьем? — ехидничает второй.

— А Кроу-то, оказывается, горячая штучка! А, Парни? А с виду-то скромница! — удивляется третий.

— Просмотрели! — досадует второй

— Скромницы, они такие. Я-то знаю, — размеренно басит первый как гигантская морская раковина.

— Отбивалки поберегите, и зубы, — в голосе моего невольного жениха чувствую ухмылку и слышу неприкрытую угрозу.

От очередной скабрезности удаляющихся прочь однокурсников Арес только отмахивается и снова поворачивается ко мне:

Мои руки больше не прижаты к стене над головой, но он по-прежнему удерживает запястья.

— Угу, — киваю, не поднимая глаз и в кои-то веки радуясь, что непослушные волосы упали на лицо. Прошу без особой надежды: — Пусти?

К моему удивлению, Арес действительно отодвигается в сторону, но моя левая рука так и остается в его ладони. Тянет к свету:

— Что это? — он поворачивает ее, разглядывая золотые песочные часы на моей коже.

Касается линий большим пальцем, отчего снова вдоль позвонков бегут приятные иголочки, и что-то ухает внизу живота так, словно падаю с высоты вниз. Даже голова слегка кружится, вынуждая ухватиться за плечо светлого.

— Это… Император сделал. Поставил печати. Всем нам. То есть, тем, кто на второй этап экзамена прошел, — отвечаю, мямля и путая слова из-за неловкости.

Арес, опускается на низкий подоконник, и не думая освобождать мою руку.

— Но остальным-то было, — предвосхищаю его вопрос.