Ее вопрос совпадает с моментом, когда в Большом зале стало тихо, и все исполненные страданий взгляды тотчас обращаются к нам.

— Еще как! — спешу опровергнуть подозрения и закусываю губу не столько от боли — ее по-прежнему нет, сколько от досады и осознания, что прошлась по самому краешку.

Отсутствие боли — эффект нашей связи с Аресом, даже не сомневаюсь, хоть и не понимаю, как это работает. А вот на остальных темных чистая светлая магия действует именно так.

— А ты терпеливая, — отмечает Луардэ. — А я вот сейчас разревусь как девчонка, — он действительно корчит мину, изображая плач, и даже выжимает две крупные слезинки.

Боевики ржут и хлопают товарища по плечам, а тут и боль в руке постепенно сходит на нет. Даже Гейл приходит в себя, хоть все еще морщится и трет тонкое запястье. Все вдруг чувствуют себя вывернутыми наизнанку и выжатыми. Потихоньку прощаются до вечера и тянутся к выходу.

— Вот что значит пообщались с менталистом, — ворчит Тамбертон-Экрю.

Ты все еще хочешь работать во дворце? Задаю сама себе вопрос, переступая порог последней.

И в этот момент меня хватают чьи-то загребущие руки и тянут за угол в небольшую укромную нишу у окна.

Глава 16. Наказание для отличницы

Стоило выйти из Большого зала, как меня похищают. Самым наглым образом у всех на глазах, но никто из моих друзей не замечает пропажи. Арес в прямом смысле загоняет меня в угол. Нависает. Упертая в стену рука отрезает путь к бегству, а вторая на талии окончательно лишает шансов. Драться с ним бесполезно, а использовать магию вне аудиторий запрещено в здании академии. Да и то я не верю в свои возможности против светлого.

А он держит меня и смотрит так грозно, напоминая о первой нашей встрече. Но теперь я вижу, как в его глазах играют веселые искорки, и совсем не пугаюсь. Напротив. Мне неловко. Ужасно неловко, и одновременно по телу бегут тысячи мурашек. Наверное, если заглянуть под одежду, я там вся пупырчатая как плод момордики.

И еще меня к нему тянет. Подмывает податься вперед и, как тогда — в день нашей первой встречи, отвлечь поцелуем. Только я точно знаю, как тогда не получится.

Надеть на шею галстук куда как проще, чем сбежать. Это совсем разные вещи. Но и молчать вот так, ничего не предпринимая, уже невмоготу.

— Плохо прячешься, отличница. И бегаешь медленно, — усмехается светлый, словно почувствовав мои метания. Его голос звучит до странного низко.

Неправда! Нормально бегаю, возмущаюсь в душе, а вслух говорю:

— Я и не собиралась прятаться. Зачем?

Пытаюсь выглядеть уверенно, но уши тут же вспыхивают, хорошо хоть под волосами не слишком заметно.