К сожалению, посреди просторного холла не обнаружилось спасительного вазона, от которого что-нибудь могло отвалиться мне на голову.

— И да, это будет определенно свидание-наказание, — продолжал подначивать меня светлый. — Но, если наденешь платье, мое сердце возможно смягчится. Наверное.

— Ну, понимаешь. Все зависит от платья, — расплылся в плотоядной улыбке несносный Дарро.

Вместо ответа, шипя точно разъяренный фаррех, огибаю его по широкой дуге и припускаю прочь к выходу из академии.

Это что сейчас было? Флирт? Или нет? Никогда не умела флиртовать и участвовать в словесных пикировках.

А что если не флирт? Если он на полном серьезе все это сказал?

Мамочки! Отношения — как же это, оказывается, сложно! Проще выучить наизусть «Большой классификатор темных и нейтральных существ» в пяти томах, чем разобраться в том, что подразумевают мужчины, когда говорят такое.

В нашу с Гейл гостиную ворвалась бешеным йархом, едва не сбив подругу с ног. Невозмутимая, точно древние стены академии, проклятийница придерживает меня за плечи и, смеря спокойным взглядом, спрашивает:

— Ну и что на этот раз случилось?

Она все еще бледнее, чем обычно, хотя мало кто мог бы понять по ее виду, что что-то не так.

Истинная аристократка!

— Случился Арес Дарро, — выдыхаю, падая на диван.

— Рассказывай, — Гейл садится напротив и пытливо смотрит.

— Он… Он… Он снова меня поцеловал! — отчего-то это сейчас кажется самым возмутительным, и, выпалив ответ, прячу лицо в ладонях.

— Ну и как, понравилось? — ровным голосом интересуется Мандрейдж.

Я ожидала какого угодно вопроса, только не этого.

— Что? — недоумевающе таращусь на нее. — Это все, что тебе хочется о нем знать?

— Не все.

И я не верю, что он твой жених. Мутно как-то между вами, но… Ты сама не своя в последние дни, Кроу. Такой я тебя еще не видела. Носишься, краснеешь, бледнеешь, заикаешься и выглядишь, как… — она задумалась. — Как Рыжий с полгода назад, когда заходил к нам в гости по любому надуманному поводу.

— Просто Жак в тебя влюблен, — открываю проклятийнице глаза, — вот и ведет себя, как полный приду… — осекаюсь, когда губы Гейл изгибаются в скептичной улыбке.

— Я прекрасно знаю, что Жак в меня влюблен. Не настолько уж я бесчувственная или слепая.

— Но как же тогда все эти твои эксперименты с проклятьями? — не нахожу, что и сказать, и вдруг вспоминаю, как Гейл кормила Рыжего печеньем, и десятки других случаев, когда она проявляла заботу о нем, после очередного эксперимента.

— Да, Кроу, ты сама догадливость, — ворчит Гейл — Мы с Жаком встречаемся уже четыре месяца. Тайно. Даже Тамбертон-Экрю об этом не знает. И горе тому, кто станет трепаться о наших отношениях, — проклятийница угрожающе приподнимает бровь.

— Я и не думала трепаться! — спешу заверить подругу.