Непроизвольный легкий холодок пробежал междулопаток, и глаз сам по себе избрал направление, куда безопаснее всего сделать прыжок, чтобы не сорваться со скользких камней в воду.

Георгий медленно прикурил, растянул сигарету и обернулся…

На обрыве, метрах в восьми, стояла свинья, высокая на ногах, с громадной головой, висячими ушами и плоская, как камбала. Взгляд был внимательный, человеческий, пытливый… Поспелов сделал два шага в гору, и тут эта скотина внезапно завизжала, да так, что захолодела душа. Будто резали ее! Тем более, усиленный звучным эхом, визг этот показался громогласным.

— Понял, ты — ведьма! — сказал он. — Гоголевская героиня. Я тебя узнал, и потому смойся с глаз. Исчезни, нечисть! Иначе схожу за ружьем и пущу на шашлык. Или перекрещу тебя и улетишь отсюда к чертовой матери.

Кажется, человеческий голос ее успокаивал или завораживал. Свинья перестала кричать, негромко захрюкала и потрусила, однако же, следом за Георгием. Долина между сопок, что, собственно, и называлось Урочищем, после захода солнца быстро заволакивалась сумраком, словно темной водой, и пока Георгий шел к светящимся окнам дома, свинья пропала из виду и слышался лишь ее мелкий, торопливый топот.

Он оставил калитку открытой и пошел через черный ход, выводящий сразу на кухню.

Татьяна готовила ужин под финскую речь, доносящуюся из динамиков магнитофона.

— Жена, иди принимай скотину! — ,засмеялся Поспелов. — Определяй на место. А я посмотрю, какая ты хозяйка, какая фермерша.

Она вопросительно посмотрела, убавила звук, подбоченилась.

— Где тебя носит? Где носит-то? Рыбак!.. Только бы удочку в руки и из дома бежать.

По легенде она должна была играть роль несколько сварливой и достаточно властной женщины, старающейся загнать мужа под каблук. По разумению конструкторов, жена-финка после восьми лет супружества обычно такой и становится, поскольку мужья к этому сроку теряют интерес к семейной жизни и поглядывают на сторону.

— Нет, правда! — заверил Георгий. — К нам свинья приблудилась, у ворот стоит.

— Ты-то ни к кому не приблудился? — проворчала она, однако стала менять шлепанцы на калоши — самую удобную обувь в крестьянском хозяйстве.

В свою очередь Поспелов обязан был прослыть скрытным бабником — это самый лучший предлог, чтобы появляться в соседних селах, особенно не афишируя, к кому и зачем. Тем более, оба агента — женщины. Замкнутая жизнь на ферме из-за отдаленности помешала бы работе, а ему следовало часто быть на людях, знакомиться, с кем-то заводить дружбу, иногда выпивки, тащить к себе в гости кого нужно. Первый семейный скандал они уже запланировали с Татьяной, для чего Георгий познакомился и весьма навязчиво полюбезничал с молоденькой продавщицей из Верхних Сволочей.