— Ну отчего бы не посмотреть, если ты просишь. Возраст?

— Десять.

— Годится. Рост?

Денис нахмурил лоб, а потом сделал себе выговор. Таких простейших вещей о ребенке не знает. Сегодня же надо к косяку и на весы.

— Не шибко пока большой, но там генетика… — Зеленский-старший на голову выше Дениса, поэтому не соврет, — генетика хорошая, дед высокий.

— Ну пока рост не показатель, да, — согласился Костя. Помолчал и все-таки спросил: — Что за парень-то? Твой?

Что под этим имел в виду тренер? Твой… сын? Племянник? Родственник? Да какая разница.

— Мой.

— Приводи, — рассмеялся Константин. — Видел я, как ты играешь. Не только по росту генетика хорошая. Если твоя координация, так парень вообще перспективный. Гены — это такая штука, серьезная.

Да кто бы спорил.

* * *Он ее осаждал. Номер телефона достать не смог, поэтому караулил у офиса, а однажды, представившись клиентом, вошел внутрь. К руководителю девочки-менеджеры его не пустили, но тут по закону подлости Оля сама вышла в коридор и столкнулась нос к носу с отцом своего ребенка.

— Ольга Геннадьевна, вот клиент пришел сделать заказ…

— Все в порядке. Прошу в мой кабинет… Евгений."

"И как только за ними захлопнулась дверь, Оля выплеснула наружу все свое недовольство:

— Что ты себе позволяешь? — почти шипела она, не имея возможности повысить голос. — Хватило наглости явиться сюда?

— Я хочу видеть своего сына, — прозвучал ответ.

Эти слова ее преследовали, они ей сегодня даже снились.

Я хочу видеть своего сына.

— Зачем? К чему такая спешка?

— Потому что я отец.

— Вспомнил! Одиннадцать лет неизвестно где пропадал, и вот теперь вдруг решил встретиться. Вспомнил об отцовстве, когда…

Она оборвала себя на середине фразы, потому что вдруг отчетливо услышала себя со стороны и уловила интонации собственной матери. Мама вот точно так же говорила по телефону отцу, не заботясь о том, что Оля услышит, не думая о том, что Оле хочется увидеться с папой. Что папа ей нужен. И вот теперь сама…

Как же удивительно с годами мы становимся похожи на собственных родителей, и именно в том, что когда-то не принимали в них, говоря себе: «Уж я-то никогда…»

И сразу вспомнились все вопросы Никиты про папу, и ее ответы, и его вера в то, что папа обязательно найдется и придет.

Оля отошла от двери, направилась к столу, повернувшись спиной к Евгению, начала перебирать бумаги, ровнять стопки листов.

В конце концов, сын не виноват, что у них вот такой… папа. Вообще, он неплохо сохранился. Пожалуй, Оля даже сейчас могла понять, что именно когда-то в нем нашла. Хотя… это в юности обращаешь внимание на смазливость, а в зрелости… в зрелости приоритеты смещаются, и ищешь опоры. Человек, стоявший сейчас в ее кабинете, совершенно точно не мог быть опорой.