— Никита?

— Да, мам, это я! — из всех присутствующих только Никита выглядел жизнерадостным, даже счастливым. У Дениса ныло в груди и висок, от Изольды Васильевны ощутимо пахло валерьянкой, а показавшаяся в дверях Оля была… бледной. Осунувшейся. Убранные в узел волосы и тонкие пряди у щек. Светло-розовая рубашка и серый костюм с узкой юбкой. Такая вся из себя… Бэмби. Его Бэмби в деловом костюме и пушистых тапочках.

Всхлипнув, Изольда сгребла Никиту в охапку и повела, что-то вполголоса выговаривая мальчику. Никита тут же принялся энергично оправдываться, но их диалог приглушила закрывшаяся в кухню дверь.

И вот они остались в прихожей вдвоем.

Во всем мире они остались вдвоем. И все время мира — их. Поэтому можно молчать и смотреть. Смотреть и молчать.

— Обедать будешь?

Конечно, именно об обеде он сейчас и думает. Эх, Олька, Олька…

Сейчас обнять бы тебя, прижать к себе покрепче и шептать что-нибудь на ухо. Про Бэмби. И что скучал отчаянно. И даже — «люблю». Ведь в своем воображении можно позволить себе все самое потаенное и глубоко запрятанное, запретное и желанное.

А в реальности Денис потянул за конец шарфа и ровно произнес:

— Чаю попью.

Разговор есть.

Глава 13. Medice, cura te ipsum[42]

На кухне за всех старался Никита. Его рот не умолкал ни на минуту, как при этом удавалось есть суп и не проносить ложку мимо рта — оставалось загадкой. Изольда гремела посудой, Денис молчал, глядя на поставленную перед ним тарелку. Оля делала то же самое. Она поняла, что не может сделать и глотка.

Изольда позвонила из школы и сообщила срывающимся от паники голосом, что Никиты там нет, и на последних уроках его тоже не было, и где сейчас мальчик — не знает никто.

Оля тут же уехала с работы в надежде, что сын все же придет домой. Она отпаивала соседку валерьянкой, решая, сразу заявить в полицию или немного подождать. И если подождать, то сколько? В такой ситуации каждая минута может оказаться решающей, но зная нашу доблестную полицию, можно быть готовым к вопросам типа: «Сбежал с уроков? Не видели всего пару часов? Этого для заявления недостаточно. Мало ли что случилось? С одноклассником поссорился. Вот если к полуночи не вернется, тогда уже…»

И сердце сжималось от страха. Сколько раз оно так сжималось за последнее время? Сколько еще способно вынести?

А потом звонок в дверь.

И все как в замедленной съемке: порог, Никита, Денис.

Оля даже не сообразила спросить, как они вместе оказались. Сын нашелся. Это перекрыло все. Жив, здоров, весел… Захотелось с радости такой навалять ему подзатыльников и устроить выволочку за пережитый ужас. И за прогулянную школу до кучи.

На кухне запах валерьянки еще не выветрился. Слова никак не шли. Поэтому Изольда говорила за двоих: и за себя, и за молчаливую Олю.