Сколько бы раз Денис ни прокручивал все, что связано с Олей и ее сыном, он никак не мог найти, нащупать тот момент, когда все начало завязываться в узел, когда надо было остановиться, сказать «стоп», уйти. Сделать правильный выбор. Когда? В какой момент?

Знакомство не в счет — оно вышло нелепым в своей обманчивости первого впечатления. А потом? Когда он шел к ней через зал ресторана, знал ли тогда, что это не просто красивая женщина, которую он собирается обаять, а та, которая мягко и незаметно войдет в его жизнь и вывернет ее изнанку? Нет, конечно, и не думал даже.

И когда приглашал на танец, и когда давал свой номер телефона. Тут надо было насторожиться? Так ничего же не предвещало.

Или потом, после первого секса? А в нем заговорила гордыня, захотелось показать девочке класс: как оно бывает, когда с умением, чувством, толком, расстановкой. И тут ничего не предвещало, наоборот, все разворачивалось самым приятным для него образом.

Так когда?

Наверное, в момент, когда увидел Никиту. В тот вечер, у подъезда ее дома, Дэн же чувствовал, что переходит границу, отделяющую просто легкие отношения от чего-то более близкого, где есть такие вещи, как семья, дети, дом.

Но тогда… тогда это казалось совсем не страшным: ну подумаешь, один раз зайти чаю попить.

Попил чаю, называется. На всю оставшуюся жизнь напился. И ведь ничего не екнуло в те мгновения как-то явно, предупреждающе. Что именно сейчас Дэн совершает выбор, который коснется не только его, но и еще двух людей. А ведь должен был подумать, должен! Они не знали, а он знал. Что ни для каких милых штучек вроде дома и детей Денис не годится.

А хочется.

В самой-самой глубине души, где-то в очень тайном месте, о наличии которого сам Денис лишь смутно подозревал, жило чувство, в котором он ни за что не хотел себе признаваться. В том, что там, на парковке у торгового центра, когда сказал Оле правду о себе, когда развернулся, чтобы уйти, какая-то ничтожно малая часть его души, крошечная, которой никогда не давали права голоса, все же надеялась, что…

…что уйти не дадут. Что обнимут сзади и скажут, что это все не имеет значения. Что он нужен.

Несмотря на все.

Только такого не бывает. Не может быть в принципе. Такие, как он, не нужны — по-настоящему. А жалости не нужно ему. И то, о чем мечталось той крохе-частичке, случается только в дерьмовых мелодрамах.

Его жизнь в последнее время похожа на такую мелодраму. Но не настолько же. Не настолько.

* * *Оля закрыла за отцом дверь и пошла на кухню. Очень хотелось курить. Бедный папа — он так старался делать вид, что ничего не случилось, так старался вести себя обычно, но не получалось.