Почему нужно любить определенную классическую музыку, а не, например, Рахманинова или Чайковского? Чем убийство животных и птиц, именуемое охотой, лучше ухода за ними? Почему считается достойным ежедневное издевательство над лососями во время рыбалки, когда их сначала вытаскивают из воды, потом снимают с крючка, раздирая губы и внутренности, а потом к концу дня замученных выпускают в воду умирать медленной смертью? Почему загонять лошадей до кровавой пены на губах лучше, чем гонять на автомобиле? Почему любить собак и терпеть их шерсть на диванах и креслах лучше, чем ухаживать за морскими свинками? Почему носиться по полю на лошадях, сталкиваясь и раня их, называя это поло, лучше, чем плавание? Почему заумные философствования лучше дамских романов?

Почему все, что делаю я, глупо, а все, что я не могу терпеть, достойно восхищения?

Да, я не люблю охоту, потому что убивать оленей и потом мазать лицо их кровью достойно наказания, а не восхищения.

Я не люблю мертвую рыбу, у которой крючок засел где-то глубоко внутри. Я не люблю поло, потому что стременами одного всадника при столкновении больно ранят бока другой лошади. Я не люблю скачки с препятствиями, потому что на лицах у всадников совершенно зверские выражения, с них слетает весь светский лоск и даже дамы ругаются крепче портовых грузчиков. Я не верю в вежливость дамы, которая полчаса назад выкрикивала отборные ругательства, пытаясь взять препятствие.

Возможно, я не права, охота – это адреналин, а не убийство животных, но тогда не нужно объявлять себя их защитниками… Не нужно говорить, что это твоя любимая лошадь, если вчера порвала ей уздечкой губы до крови…

Я не вписалась в придворную жизнь еще и потому, что не приняла их увлечения, по сути очень жестокие и грубые.

Когда позже проходила всевозможные тренинги, пытаясь восстановить душевное равновесие, поняла, что, сдерживая свою природную грубость, хамство и ненависть ко всем, в том числе и тем, кто считается ее друзьями, та же Камилла выплескивает все это, когда безжалостно пришпоривает лошадь и кричит ругательства на все поле. Там это считается нормальным, это не жестокость и грубость, это адреналин, и она «свой парень», до которого мне далеко.

Далеко, и правда, очень далеко… Я уж лучше буду помогать тем, кто нуждается в моей помощи, кто болен, кому требуется жизненная поддержка, чем стану загонять бедную лошадь стременами и хлыстом.

И адреналин получу на минном поле, а не в седле. Там его, кстати, не меньше. Сомневаюсь, чтобы Камилла рискнула пройти по узкому проходу только что разминированного поля, чтобы привлечь внимание к проблеме противопехотных мин. Или что она протянула дрожащую руку в защитной перчатке больному проказой.