Что болит — мозоли от подушки?

— Градусник сюда… Покажи-ка язык… пульс… кулак сожми — давление хоть в десант… Скудоумный симулянт! Клистир и холодную простыню — вот что я тебе прописываю! И учти — с живого я с тебя не слезу, — пообещал Звягин.

Подстанывая от старательности, Епишко кинулся приводить себя в порядок.

— Холодильник исправен?

— Нет… Я не успел зайти в ателье!

— Чем так был занят?

— Там все равно на год очередь… У меня денег нет!

Звягин нехорошим взглядом обвел комнату:

— Сейчас будут. — И снял с тумбочки телевизор.

— Что вы делаете?! — закричал Епишко.

— Придержи дверь. — Звягин боком прошел в коридор. — Беги ловить такси.

Выйдя из скупки телевизоров на Апраксином, он протянул Епишко шестьдесят рублей:

— Получи цену крови за свой антироботин.

— Зачем вы продали мой телевизор?! — взбунтовался Епишко, наскакивая на Звягина к немалому развлечению прохожих.

— Чтоб ты делал свою жизнь, а не смотрел на чужие, — вразумительно отвечал Звягин.

В буфете «Европейской» он купил коробку конфет, которую и вручил приемщице в ателье ремонта холодильников: осклабился, прищурился, пророкотал ей что-то на ушко. Приемщица засмеялась, заволновалась и исчезла.

— Завтра в первой половине дня, — щебетнула она, выныривая из-за занавески и улыбаясь обольстителю.

— Учись, пока я жив, — посоветовал на улице Звягин ослепленному этим фейерверком Епишко. — Холодильник вообще полезнее телевизора — не отнимает время, а наоборот экономит, храня продукты, — а в здоровом теле здоровый дух. Кстати о теле — сейчас купим тебе гантели и тренировочный костюмчик подешевле: бегать по утрам будешь.

— Я под машину попаду, — мстительно сказал Епишко.

— Похоронят, — равнодушно отозвался Звягин.

И стал рассуждать о везении и невезении. Вечный вопрос. «Что было бы, если б такой-то избежал невезения…» Говорят, в характеристиках западных капитанов даже есть графа: «Удачлив ли?» На удачу надо плевать — тогда она придет сама. И быть к ней готовым: недостойному она не поможет — он не сумеет ею воспользоваться, удержать. Ее надо добиваться, но на нее нельзя рассчитывать: везет тому, кто сам себя везет. Когда человек может и без удачи, своим горбом и разумом добиться цели — при любых обстоятельствах! — вот тогда удача сама идет навстречу.

Газовали грузовики, мигали светофоры, текла толпа, — Звягин рубил воздух ладонью, вбивая в Епишко тезисы, как патроны в обойму. Неудачи бессильны против того, кто твердо гнет свою линию. Раз не везет, два, сто, — но не бесконечно. И когда человек обретает умение и мужество держаться вопреки любому невезению — вот тогда он в порядке; и с первой крохой удачи — а эти крохи выпадают всем! — он попрет, как танк.

В дальние дали несло бледнеющего Епишко напором чужой страсти.