А то что ж такое, в самом деле: живешь-живешь, а в чем смысл — не знаешь. Каждый должен когда-то задать себе этот вопрос.

— Леня, — сказала жена, — ответь, пожалуйста: тебе этот вопрос кто задал — внутренний голос или какой-нибудь новый знакомый?

— Какая разница? — возразил Звягин. — Разве смысл от этого меняется?

— Послушай, ты всерьез, или ваньку валяешь?

— А по-твоему у меня не хватит мозгов в этом вопросе разобраться?

— Мудрецы всех эпох бились над этой проблемой! — с учительским пафосом произнесла жена, делая эффектный жест в сторону книжных полок — как бы призывая в свидетели своих слов упомянутых мудрецов всех эпох, написавших библиотеку.

— Это еще не повод, чтоб сию проблему не решить, — здраво заметил Звягин, мельком покосившись на ряды книг.

— Папа, — заявила дочка не без нахальства, свойственного юности, — у тебя слегка мания величия.

Звягин спустил ноги с дивана и добродушно улыбнулся.

— Есть одна замечательная история про знаменитого изобретателя Роберта Вуда, — поведал он. — В свадебное путешествие Вуд отправился в Египет, и там ученые показали ему загадочное розовое золото фараонов, секрет которого пытались раскрыть уже сто лет. Будучи человеком бесконечно любопытным, самоуверенным и бесцеремонным, Вуд украдкой сунул одну безделушку в карман, и в номере гостиницы, пока жена спала после обеда, раскрыл секрет при помощи ее маникюрного набора, лака для ногтей и спиртовки. Ученые были просто убиты.

И, поскольку от него явно ожидали выводов, заключил:

— Не надо впадать в гипноз авторитетов — раз. И надо уметь обходиться подручными средствами — два.

Переходя к действиям, он вытащил с полки второй том «Войны и мира» и плюхнулся обратно на диван, заметив:

— Давно я собирался прочесть эпилог как следует, да все руки не доходили — скучновато казалось.

Недоверчиво проследив за читающим Звягиным, жена занялась на кухне жаркой котлет: при очередных увлечениях мужа, всегда чреватых неожиданностями, домашняя работа действовала на нее успокаивающе. Дочка, прихватив учебник истории, устроилась с ногами в кресле, поглядывая поверх страниц: на решительном лице Звягина было написано намерение постичь смысл жизни непосредственно здесь и сейчас.

Однако постижение затянулось. День перетек в вечер, вечер сменился ночью. Звягин увлекся всерьез.

Дни отщелкивались, как костяшки счетов.

Все свободные от дежурства дни проводил в Публичной библиотеке. Пролистывал том за томом и отставлял их, пожимая плечами… В конце концов на журнальном столике получили постоянную прописку лишь несколько вещей: «Бесы» Достоевского, «Мост короля Людовика Святого» Уайлдера, «Диалоги» Платона, «Война и мир» Толстого.