— Больно ей…

— А что делать? — безнадежно спросила жена.

— Чтоб не завидовала… — был неопределенный ответ.

— Ты предлагаешь мне овдоветь? — съязвила она.

Ночной разговор в спальне был долог. Подытожил его Звягин философской фразой:

— У нас есть только один способ стать счастливыми — сделать счастливым другого человека.

После чего выключил торшер и мгновенно заснул.

Сутки на «скорой» выдались удивительно спокойные, все больше гоняли чаи на подстанции. Посмеиваясь, Звягин обсуждал с Джахадзе, как искать пропавшего человека. «Обратиться в милицию». — «Милиция ответит, что такого нигде нет…»

Наутро после дежурства он входил в высокие створчатые двери Музея истории Ленинграда.

Завотделом истории блокады, огненноглазый бородач, пригласил его в крохотный кабинетик и уловил суть дела сразу:.

— Мы вам помочь ничем не сможем. Вот телефоны городского архива, фамилия завсектором блокады — Криница, сейчас я ей позвоню, что вы от нас.

Он обнадежил Звягина: случаи, когда считавшиеся погибшими люди обнаруживаются через десятки лет после войны, бывают много чаще, чем обычно думают: «Ведь десятки миллионов судеб перепутались!..» Взглянул на часы и побежал в экспозицию.

В проходной архива пропуск на Звягина уже лежал. Звягин настроился встретить дребезжащих старушек вроде «веселого архивариуса» из передачи «С добрым утром», но в комнате без окон, оклеенной рекламами, девочки после университета пили кофе и обсуждали фильмы Алексея Германа. Девочки стали строить глазки.

— Если вы точно знаете даже число отправки через Ладогу, это будет несложно, — улыбнулась Криница, крупная яркая блондинка.

Ему дали заполнить бланк и велели зайти завтра.

Жена, заразившись идеей поиска, весь вечер выспрашивала подробности и выдвигала варианты, типа привлечения юных следопытов.

— Хватит и того, что я на старости лет устроился в следопыты, — скептически сказал Звягин.

Конец ниточки нашелся.

Криница положила перед ним толстую серую папку:

— Вот — эвакуация детей школьного возраста в марте сорок второго года.

— Впервые в жизни радуюсь бумажной бюрократии и всяким справкам, — признался Звягин. — Во всем есть хорошая сторона, м-да.

На заложенной странице 317-Б была строчка среди прочих:

«Жихарев Петр Степан., 1938 г. р., 12 марта 1942 г.»

Криница перелистнула несколько страниц назад:

— Направление транспорта — Войбокало на Вологду.

Из документов эвакуационного бюро явствовало, что триста пятьдесят пять детей в сопровождении одиннадцати воспитательниц отправлены через Ладогу в эти сутки. Чем и исчерпывались данные.

— Надо запрашивать Вологду, — сказала Криница.

— В Вологду такой не прибывал… — ответил Звягин.

Принялись строить версии. Могли утопить машину на Ладоге, да. Могли обстрелять.