— Глупости, Ортаз, — попыталась она отмахнуться, но голос звучал неуверенно. — Просто бред больной девицы. Переутомление, горячка… Забудь об этом.

Но Ортаз не сдвинулась с места, ее глаза горели тревогой.

— Я слышала её голос. Это не было похоже на бред. Это был… приговор. Я видела её глаза после каждого пробуждения. В них не было покорности, в них горел огонь ненависти. Она знает, что исполнит свое предназначение.

Рози поежилась. Она не была суеверной, но древние поверья, шепот теней, всегда вызывали в ней безотчетный страх.

Шепот Моры, богини смерти и рока, был знаком всем. Он означал неминуемую гибель, предвестие трагедии.

Рози попыталась прогнать наваждение. Нельзя поддаваться панике. Нужно сохранять хладнокровие и найти рациональное объяснение.

Но страх, как ядовитый плющ, продолжал обвивать ее сердце, а верить Ортаз она не могла.

Та своими видениями не раз помогала ей. И в этот раз Рози решила довериться видению своей рабыни.

— Ступай, — прошептала она, словно отпуская птицу на волю.

Фигура рабыни растворилась в полумраке комнаты, как призрак, тающий на рассвете.

Рози, словно подкошенная, опустилась на седир. Тяжесть усталости, словно бремя прожитых лет, обрушилась на её плечи.

— Неужели это предначертано? Неужели она и вправду вестник Моры, предвестник неминуемой гибели? Можно ли что-то изменить, повернуть ход судьбы вспять, отсрочить ужасный приговор? О, принц… зачем ты принёс её в мою жизнь? А если она — собирательница душ для самой Моры, её верная служанка? Нужно было прислушаться к Ортаз, не отмахиваться от её предостережений, как от назойливой мухи. Но разве велика моя вина? Я лишь исполняла приказ принца, была марионеткой в его руках. Но как облечь эти мысли в слова? Как объяснить, что у меня не было выбора, как и у неё? Поверит ли она?

Рози не испытывала ни капли сочувствия к берам, погрязшим в своих чудовищных похотях, словно черви в падали.

Но вопрос иногда сверлил её сознание, как неугомонный сверчок: почему они утоляют свою жажду именно в её заведении?

Возможно, атмосфера этого места, пропитанная пороком и тайнами, влекла их сюда, словно мотыльков на пламя свечи, или смерть своей рабыни была дороже, чем оплата живого товара здесь, где они знали, что девушка останется цела и ей окажут помощь.

Она откинулась на подушки и устало прикрыла глаза, обдумывая свою судьбу.

Когда-то и она начинала свой путь рабыней. Проданная своей семьей за долги, она прошла свой скорбный путь, пока один поклонник не подарил ей свободу и этот уголок дома.

Много с тех пор утекло воды, и она уже не так близко принимала слёзы девушек. Ожесточилось её сердце, и разум затмил блеск золота и серебра.