Я прижалась к его жаркому телу, и от нежных прикосновений по коже разлилась дрожь предвкушения.

Его сильные руки, словно надежный оплот, дарили ощущение защищенности и всепоглощающей любви.

Губы встретили легкое невесомое прикосновение, словно дыхание ветра, которое мгновенно переросло в настойчивый жаркий поцелуй, волна которого опалила все тело. Столь сладостное мучение вырвало из груди тихий стон…..

Воспоминания схлынули, оставив после себя лишь ледяную пустоту. Холодная волна отрезвления окатила меня с головы до ног.

Я уперлась ладонями в его грудь, словно в каменную стену, и разорвала поцелуй, оборвав эту внезапную дерзкую близость.

Пусть не питает иллюзий. Я не позволю так бесцеремонно вторгаться в мое личное пространство. Я его не знаю. Не знаю, какие ветры носят его мысли, какие решения он принял за меня.

Мое дыхание сбилось, щеки горели предательским румянцем, а в глазах, я уверена, плескалось неприкрытое замешательство.

Он, не отрываясь, смотрел на меня, и в этом взгляде я видела вызов, насмешку и какое-то странное любопытство.

Он будто ждал моей реакции, предвкушая, как я буду барахтаться в сети его чар. Но я не собиралась поддаваться.

— Не смей! — прозвучало резко, отрывисто, словно лед крошился под моими словами.

Голос дрогнул, выдавая волнение, но я постаралась скрыть его за маской неприступности.

Он, должно быть, привык к другому отношению — к покорности и восхищению. Но я не из тех, кто падает к ногам незнакомцев, какими бы привлекательными они ни казались.

В ответ он лишь усмехнулся, и эта ухмылка почему-то обожгла меня сильнее, чем его поцелуй. В ней читалась уверенность в собственной неотразимости, самоуверенность, которая меня раздражала.

Но раздражение схлынуло, обнажив чувство, знакомое до боли, чувство близости, граничащей с чем-то немыслимым.

Странное щемящее узнавание поселилось в душе. И тут, словно шепот из прошлого, голос Сурры прозвучал в голове: "Это твой…"

Нет, этого не может быть! Сердце бешено заколотилось, отчаянно отрицая внезапную правду.

Мигир Аль'эф оказался реинкарнацией моего мужа Фархата. Имя, словно осколок воспоминания, поцарапало душу. Что делать с этим знанием, обрушившейся на меня, я не представляла?

Я вспомнила каждый миг с Фархатом, каждую улыбку, каждое прикосновение. Наши жизни в прошлом были сплетены в тугой узел, который, казалось, невозможно разорвать.

Но смерть оказалась сильнее. Она вырвала его из моей жизни, оставив лишь зияющую пустоту и осколки разбитой мечты.

И вот, спустя годы, передо мной стоит Мигир. Лицо другое, глаза другие, но что-то неуловимо знакомое проскальзывает в его манерах, в его взгляде.