Я ответил, что ворон и ворона, конечно, кое-что общее имеют, но птицы разные, и это — ворона. Тогда она тоже рассмеялась и сказала, что, наверное, перебрала накануне, но птицы все равно прекрасны. «Да, — ответил я. — А ты еще прекраснее».

— Может, мне не стоило говорить тебе об этом. Особенно насчет того, что она перебрала!

— Ага, насчет того, что на мысль назвать меня Рэйвен — то есть Ворон — ее навела красота этих птиц и стихотворение По, мама говорила. А вот насчет перебора накануне — это нет.

Слава богу, что родители увидели в тот день ворона, а не белку. Вот был бы кошмар!

— Папа, что мне делать?

— Тебе придется разобраться в этом самой. Если летит мяч, не лупи со всей мочи, посылая его в забор, а открой глаза и смотри, куда бьешь.

Боюсь, однако, что его теннисные метафоры мне было не прожевать, как и мой салат. Я пребывала в полной растерянности, так и не зная, ждать ли мне мяча или брать инициативу в свои руки?

Отец отошел поболтать с приятелем, а я ломала голову над своей проблемой, когда вдруг услышала голос Мэтта:

— Плохо играешь, Рэйвен!

— Я вообще не умею играть! — ответила я, удивившись, и огляделась по сторонам в поисках Тревора.

— Я говорю не о теннисе.

— Тогда непонятно, о чем же.

— Я говорю о школе, о Треворе. Не беспокойся, его тут нет.

— Значит, ты решил попробовать за него? — спросила я, крепко вцепившись в ракетку. — Здесь, в клубе?

— Нет, я хочу с этим покончить. Я имею в виду то, как он поступает с тобой, Беки и со всеми. Даже со мной. А я его лучший друг. Но ведь и ты нас всех здорово озадачила. — Мэтт рассмеялся. — Мы тебе не нравимся. По-твоему, мы все недалекие и не стоим твоего внимания, но Тревора это не оправдывает.

— Мы что, в программе «Скрытая камера»? — Я снова огляделась по сторонам.

— Кто бы спорил, ты оживляешь нашу жизнь и своим клевым прикидом, и своим отношением к жизни. Тебя не волнует, что о тебе подумают и скажут, а в нашем городе вся жизнь вращается вокруг толков и пересудов.

— Тревор прячется в сувенирной лавке? — спросила я, все еще вертя головой.

— Да пойми, Снежный бал многим открыл глаза. Тревор использовал всех нас, выставил дураками. Я думаю, это стало для нас звоночком.

Тут я поняла, что никаких скрытых камер или прятавшегося Тревора поблизости нет. Мэтт не шутил.

— Жаль, что Александр тебя не слышит, — наконец сказала я. — После бала я его не видела и боюсь, что больше не увижу никогда. Тревор все испортил. — И глаза мои снова наполнились слезами.

Несколько человек оглянулись, поскольку в клубе не было принято ругаться, хотя такое на корте и случалось, когда игроки пропускали мяч.

— Мне пора бежать, Рэйвен, пока, — сказал Мэтт, отчалил, и тут же подошел отец в компании поразительно загорелого малого.

— Рэйвен, хочу познакомить тебя с моим старым приятелем.