Сам же я занял боковой диван вдоль прохода, и мы погнали на выезд из квартала.

Под задорную музычку Малой мчал фургон по столице на юг и рассказывал, какой фурор вызвал факт убийства Куратора внутри квартала.

Последствия его гнета люди помнили слишком хорошо и подсознательно боялись, что тот победит, и все вновь станет так, как было, а то и хуже, ведь они поддержали меня.

И вот, по словам Малого, те, кто раньше предпочитал отмалчиваться и осторожно присматривался ко мне, сейчас уже открыто выражали поддержку и сами подходили к Пахому с просьбами дать им работу.

Люди чувствуют изменения и стремятся быть полезными.

А уж с каким воодушевлением народ встретил трофейный танк с гербом Светлых, Малой рассказывал с особым истинно детским восторгом.

По его словам, в квартале не осталось ни одного человека, кто бы с ним не сфотографировался, а сам Малой устроил целую фотосессию, правда посетовал, что для него внутри места маловато и попросил отжать танк попросторнее.

Не купить, а именно отжать.

Эх, кажется, я подаю парню плохой пример. Ведь и сейчас мы ехали совсем не за покупками.

Первой точкой остановки был надежно укрытый лесным массивом пригорок, с которого открывался вид на огромное круглое сооружение из стекла с нескромным названием «Медцентр Вечность».

Въезжать на территорию я не планировал и нарочно попросил Малого припарковаться максимально далеко.

Тот же, едва мы остановились, повернулся к попугаю с веселым лицом и сказал:

— Мы приехали в больницу…

— Клюв ер-р-ретику в глазницу! — бодро отозвался попугай и Малой весело заржал.

Попугай же, который нетерпеливо поглядывал в окно на протяжении всего пути, встрепенулся и в предвкушении начал весело покачиваться на кресле.

— Еретиков мы навестим… — сквозь широкую улыбку продолжил Малой.

— … похор-р-роним и съедим! — с ходу добил рифму Клювик, и веселая рожа здоровяка повернулась ко мне.

Я же сидел с недоуменным лицом, пытаясь понять как так вышло, что машину смерти, которую семь сотен лет назад боялись миллионы людей по всему миру, за неделю превратили в стихоплета.

И ведь судя по лицу Малого он не осознает, что попугай говорит это все нихрена не в шутку! Он запоминает и будет воплощать все, что сказал! А это вообще не смешно!

От того, сколько гештальтов бедному попугаю могли открыть эти шутники, у меня закружилась голова.