Чуть не женился раз, но… – Чейз вынул руки из карманов и развел их в беспомощном жесте. – Уж не знаю, почему так. И детей у меня нет, и вот я все думаю… Вот если бы я стал отцом, каково это? – актер посмотрел на меня. – То есть, – поспешно добавил он, – не в физическом… то есть биологическом смысле – с этим-то у меня никаких проблем. – Он улыбнулся, покраснел и со вздохом отвернулся опять. – Я про все остальное. Про самые обычные, повседневные штуки. Например, как учить ее кататься на велосипеде или заклеивать пластырем разбитую коленку. Ну, то, чем вы все время занимаетесь.

 – Чейз снова посмотрел на меня с таким выражением, будто очень чего-то хотел, но не знал, как это получить.

И опять до меня донесся едва слышный, нерешительный шепот из Подземелий, и снова я не понял, что стало ему причиной. Чейз явно не представлял для меня решительно никакой угрозы, только мешался под ногами. Тогда что?

Поэтому я просто смотрел на Роберта и думал над тем, что он сказал. Ничего темного или угрожающего в его словах не ощущалось, и все же имелось в них нечто немного неправильное – вот только понять, что именно, у меня никак не получалось.

Если Чейз и правда любил детей, что мешало ему их завести? А если сомневался в своих родительских способностях, уж он-то мог себе позволить взять напрокат с полдюжины, чтобы проверить, как обстоят дела в реальности.

Однако ответа я так и не получил, тем более от Чейза – тот вообще отвернулся с таким видом, словно забыл о том, что в помещении находится кто-то кроме него. Он смотрел куда-то в пространство, склонив голову чуть набок, как будто прислушиваясь к какой-то слышной одному ему мелодии.

Потом вздохнул и повернулся ко мне.

– Ну что ж, – произнес Чейз как ни в чем не бывало. – Желаю вам хорошо провести выходные. С женой и… и детишками. – Он хлопнул меня по плечу, на мгновение сжал его и вышел из лаборатории в теплую флоридскую ночь.

Всю дорогу из лаборатории до машины я размышлял о Чейзе и его странном поведении. Этот тип был явно сложнее, чем казалось на первый взгляд, в его душе таились страсти, которые он тщательно скрывал под маской самовлюбленного болванчика. Точнее, этих масок у него наверняка имелось несколько, по одной на каждую из потаенных страстей.

Ну, например, почему он так не выносит Джекки? Возможно, это часть их спора за лидерство. Наверняка ему приходится скрывать все, что не укладывается в образ крутого, но не лишенного человеческих чувств мачо. Поэтому Чейз не может позволить, чтобы кто-нибудь заподозрил его в пристрастии к маленьким пушистым собачкам или чтению сентиментальных романов. Если про это узнает широкая публика – он рискует лишиться карьеры.