Олег решил для себя, что проще вычеркнуть из жизни девушку, от которой столько хлопот. Мало того, что развела его на деньги, кинула, так ещё и оказалась больной.

Тут напрашивался следующий вопрос: чем он мотивировался, помогая ей с операцией? Если собрать воедино всю мозаику, то выходило, что у Олега была вторая жизнь. Скорее всего, он являлся спецагентом, работающим под прикрытием многие годы. И из слов генерала выходило, что он сильно рисковал, подставлялся, торопился, и всё потому, что у Саши часики жизни вот-вот готовы были остановиться.

И сразу же вытекал следующий вопрос: почему пропал? Почему оставил Сашу? Почему ни разу не дал о себе знать?

Вывод напрашивался лишь один – не нужна…

А оплата операции – выступил Осетин в качестве мецената, помог несчастной, спасибо ему огромное.

Саша благодарна ему за спасенную жизнь. Каждый день будет его благодарить и Бога, что послал им встречу, и что за внешностью циничного, жесткого полукриминального мужчины скрывалось доброе сердце.

Чья теплота и любовь предназначалась не ей."

"Когда схлынула волна благодарности к Олегу, пришли слезы. Как бы Саша себя ни останавливала, ни говорила, что ей плакать нельзя, они, предатели, катились по щекам.

Она отчаянно хотела видеть Олега. Он, там, на яхте, когда она лежала на грязном полу, забрал частичку её души. Невидимые нити привязали Сашу к этому грубоватому, но такому чертовски сексуальному мужчине.

Потом наступал очередной откат, и приходила злость и обида. Детская, ничем не обоснованная. В такие секунды Саше казалось, что при встрече она расцарапает Олегу лицо. Каждый раз она останавливала злые порывы и спрашивала себя. Он тебе что-то обещал? Говорил о любви? Говорил, что вы будете вместе? Нет.

Никаких громких заявлений на будущее от Олега не поступало. В их последний разговор он и вовсе собирался отправить её в Москву. С глаз долой.

За год Саша много передумала. Реабилитация после операции проходила успешно, отторжения не последовало, каких-либо других осложнений так же. Она училась жить заново. Дышать. Строить планы на будущее. Планы! На будущее! Когда человеку отмерены дни, о будущем думать страшно. Общаться с ровесниками больно. Потому что, как бы ты ни крепилась, ни улыбалась, ни шутила, в голове всегда тикали часики: тик-так, тик-так.

Они отмеряли те роковые минуты, которые тебе отведены. А у ровесников ничего подобного не было. У них иное восприятие вещей. Они могли разбрасываться днями, временем, не думая, что сегодняшний день будет последним. У них было «завтра».

Этим Саша неизменно отличалась.

И вдруг всё изменилось. Часы сделали оборот, остановились и… обнулились. Начали отсчет заново. Первое время по утрам Саша открывала глаза и прислушивалась к собственному сердцебиению. Ровному, беспрерывному.