Лань Ванцзи наконец сдался под его уговорами, взял Вэй Усяня за руку и сказал:

— Я уже готовил для тебя.

— А? — Вэй Усянь удивлённо замер. — Уже готовил? Когда? Что ты готовил? Почему я этого не помню?

— Семейное пиршество.

Помолчав, Вэй Усянь спросил:

— Тем вечером, когда я решил, что ты купил целый стол блюд из хунаньской харчевни в посёлке Цайи… ты приготовил их сам?

— Мгм.

Вэй Усянь был потрясён до глубины души.

— Их приготовил ты? В Облачных Глубинах есть такое место как кухня?

— …Конечно, есть.

— Ты помыл и порезал овощи? Налил масло в сковороду и пожарил? И подбирал к блюдам специи?

— Мгм.

— Ты… ты…

Вэй Усяня его признание потрясло настолько, что он не мог и слова выговорить. В конце концов, он одной рукой схватил Лань Ванцзи за ворот и притянул к себе, другой обвил за шею и наградил страстным поцелуем.

К счастью, они всегда выбирали самые неприметные тихие уголки у стены. Лань Ванцзи подхватил его и развернулся так, чтобы оставить на обозрение лишь свою спину и руки Вэй Усяня, обвивающие его шею.

Глядя на лицо, нетронутое румянцем, и слушая ровное дыхание, Вэй Усянь скользнул рукой вниз, чтобы кое в чём удостовериться, и едва не обжёгся. Лань Ванцзи схватил его за шаловливую руку и предупредил:

— Вэй Ин.

— Я сижу прямо у тебя на коленях, зачем ты меня зовёшь?

— …

Тон Вэй Усяня сделался серьёзным.

— Просто… я просто очень обрадовался. Лань Чжань, ну почему ты такой невероятный во всём, за что бы ни взялся? Даже готовишь потрясающе!

Похвала прозвучала несравнимо искренне. С самого детства Лань Ванцзи удостоился бессчётного множества похвал и одобрений, но ни одно из слышанных им не производило подобного эффекта — чтобы ему с таким трудом приходилось сдерживать рвущиеся вверх уголки губ. Мужчина лишь притворялся бесстрастным:

— Это нетрудно.

— Нет. Это очень трудно. Ты просто не знаешь, сколько раз с самого детства меня прогоняли с кухни.

Помолчав, Лань Ванцзи спросил:

— Ты прожигал дно котла?

— Только однажды. Забыл добавить воду, кто ж знал, что котёл возьмёт и загорится. Не смотри на меня так. Правда, всего один раз.

— Что ты туда положил?

Вэй Усянь задумался и улыбнулся.

— Это было так давно, как я могу помнить всё в деталях? Не будем больше об этом.

Лань Ванцзи ни выразил ни согласия, ни возражения, лишь приподнял слегка бровь. Вэй Усянь притворился, что не заметил эту едва различимую эмоцию. Он вдруг кое о чём вспомнил и с сожалением всплеснул руками.

— Ну почему ты сразу не сказал мне, что это ты приготовил? Вот я болван, ведь тем вечером я почти не притронулся к еде.

— Ничего. Приготовлю снова, когда вернёмся.

Вэй Усянь приложил столько стараний, и всё ради одной этой фразы. Его лицо тут же озарилось ликованием, и даже суп показался не таким уж плохим на вкус.