— Ничего нет, товарищ старший лейтенант, — сидя на корточках, поднял голову Барсуков.

— Проверьте кровать.

Тогда они стали выворачивать мою кровать: разодрали пододеяльник и одеяло. Разорвали подушку. Вверх дном перевернули матрас. И ничего не нашли.

Лазарев приблизился. Прищурил глаза.

— Где и должны быть, — пожал я плечами. — В оружейной.

— Не притворяйся идиотом. Где патроны, которые ты хотел использовать в своей провокации?

— Какие патроны? — хмыкнул я.

Лазарев обернулся к сержантам, замершим за его спиной.

— Растолкайте Петренко. Обыскать и его тоже.

Соколов с Барсуковым вышли из нашей комнатки.

Остальные солдаты недоумённо таращились на всё происходящее. Сонно переглядывались. Некоторые бойцы из других комнаток, разбуженные шумом и голосами, пытались заглядывать к нам в комнату. Их гонял Вакулин:

— Вернуться на свои места! Тут вам нечего смотреть! Нечего, я сказал!

— Ты не отвертишься, — покачал головой Лазарев, — не отвертишься, Селихов. Я знаю о твоих гаденьких планах. Ты…

— Я не сомневаюсь, что вы знаете, товарищ старший лейтенант, — у вас очень внимательный информатор.

Говоря это, я глянул на Матузного.

Тот всё ещё казался сонным, но когда услышал мои слова, любой сон как ветром сдуло с его лица. Матузный побледнел. Несмотря на ночную прохладу, которой тянуло из открытой форточки, у него на лбу выступила испарина.

Лазарев нахмурился. Он понял, что я всё знаю.

— Плохие у вас методы, товарищ старший лейтенант. Если вы, конечно, старший лейтенант, — ухмыльнулся я. — Неуважаемые в солдатской среде. У нас не любят, когда шестёрок к личному составу подставляют.

— Я тебя на губе сгною, — проговорил Лазарев беззлобно, но жёстко, — уж не переживай, найдём, под какую статью тебя подвести…

— Двести сорок девятая УК РСФСР. Уклонение от воинской службы путём членовредительства или иным способом. От трёх до семи лет… — Теперь нотки в голосе Лазарева приняли угрожающий оттенок.

— Все-то вы знаете, товарищ старший лейтенант, — я даже улыбнулся, — а главное — всё можете узнать. И друзей себе быстро находите. Да, Матузный? Ты как? Сдружился с Иваном Петровичем?

Матузный аж побледнел.

— Саша, да ты чего? Ты чего такое несёшь?..

— Ты чё, думал, мы не знаем, что ты на нас стучишь? — раздался вдруг злой голос Малюги из коридора. — Знаем! Всё знаем! Я думал, ты мне друг, Матузный, а ты падлой оказался!

— Молчать, рядовой, — обернулся к нему Вакулин.

Когда сержанты привели к нам перепуганного Артёма Петренко, Вакулин бросил им, указывая на Малюгу:

— Уберите его отсюда.

Соколов схватил Малюгу под локоть.

— Руку уберите, товарищ сержант!

— Не трожьте! Сам пойду!

— Никого не подпускать! — распорядился Лазарев. — Всех держать в комнатах!

Он обернулся к Петренко. Спросил у Барсукова:

— Никак нет.