С щелчком кости Хан вправил палец на место. При этом ни одна мышца не дрогнула на его лице. На моем тоже.

Я только достал пистолет из-за ремня. Показал ему.

— Это принадлежит мне, — сказал Тарик, уставившись на меня.

— Вставай, — приказал я.

Хан не сводил взгляда, но не с пистолета, как могло бы показаться, а с меня.

— Я еще слишком слаб, чтобы идти, — проговорил он низким, хрипловатым басом.

Хан медленно стянул с себя одеяло. Столь же медленно сел на своем ложе, спустив ноги. Потом принялся надевать нательное белье. Казалось, он медлил специально. Каждое его движение было неторопливым и спокойным. Будто бы всем видом Хан пытался показать мне, что он меня не боится. Ну что ж. Он может позерствовать сколько хочет. Это ему не поможет.

Сжимая рукоять пистолета, я сделал два шага назад, когда Тарик надел обувь и встал.

— И куда же мы с тобой, друг мой, направимся? — проговорил он, будто бы стараясь загипнотизировать меня взглядом, словно змей.

— И ты будешь держать меня на прицеле всю дорогу до самой границы, а, старший сержант? — спросил он, медленно, не сводя с меня глаз и проходя к выходу из женской комнаты.

— Ты же знаешь, что в твоем пистолете осталась еще одна пуля. Ведь так? — хмыкнул я. — Можешь попробовать дернуться. Посмотрим, к чему это приведет.

Тарик хрипловато рассмеялся.

— Значит, волчонок все же решился показать зубы. А как же твои товарищи, которые придут сюда за нами? — усмехнулся он. — Разве ты не желаешь их дождаться?

— Отвернись. Руки за голову, чтоб я видел.

— Ты солгал, ведь так, шурави? — проговорил он с какой-то извращенной радостью в голосе. — Никто не придет. Так?

Хан медленно направился вперед, прошел в мужскую. Я — за ним.

— А вот за мной придут, шурави. И придут очень скоро, — проговорил он с нескрываемой угрозой. — Ты можешь убить меня прямо сейчас. Подойди, приставь ствол к моему затылку и выстрели. Закончи то, что начал там, на берегу Пянджа. Видит Аллах, я готов к смерти. Но готов ли ты убивать безоружного и беспомощного врага?

Когда я щелкнул предохранителем за спиной Тарика, он вдруг едва заметно вздрогнул. Движение это было столь неуловимым, что менее внимательный человек, чем я, никогда в жизни не заметил бы его. Но я смог.

Тарик Хан думал, что почувствует, как я подхожу. Что услышит это. Что поймет, когда именно к его затылку будет приставлен пистолет. Он не понял. Не понял, потому что когда он заканчивал свою речь про Пяндж, смерть и Аллаха, ствол «Беретты» уже смотрел ему в затылок.

Все это была лишь его уловка. Психологическое давление на «молодого сержантика», чтобы заставить меня приблизиться, а потом резко напасть и отобрать оружие.

Вот только Хан не знал, с кем по-настоящему он имеет дело.

— Ты готов? — спросил я ледяным голосом. — Нет, Тарик. Это не так. Ты ссышься подыхать.