— Сученок, блин, — с улыбкой, по-доброму ругал его Белоус. Он любил своего Ворона.

Мы двинулись дальше. Там пограничная тропа шла вверх и выходила на систему. По левую руку от нас высилась скала.

Семипалов, следующий замыкающим, прислушивался, оглядывал вершину скалы и сопредельную сторону.

— О! Гля, мужики! — Внезапно сказал он и указал пальцем куда-то в небо.

Наряд замер. Я обратил взгляд туда, куда указывал Богдан.

В небе шел бой. Голубь, быстро работая крыльями, уходил от хищного, коричнево-пегой расцветки канюка.

Меньше минуты продолжалась их бешеная гонка над Пянджем. Голубь петлял, летал кругами, стараясь сбросить умелого хищника со своего хвоста. Канюк же спокойно сокращал расстояние. Потом, сблизившись, вцепился в несчастного когтями.

— Ты посмотри, догнал, — сказал Ваня, сдвигая шапку на затылок.

В следующее мгновение произошло то, чего никто ну совсем никак не мог ожидать. Канюка словно молнией прострелило. Я заметил, как крохотная часть его тела отделилась от торса и черной точкой полетела вниз. Спустя секунду понял — это был голова.

Канюк же несколько раз взмахнул крыльями и камнем помчался к земле, все еще сжимая в консультирующих лапах бьющегося голубя.

— Ничерта себе, — удивился Семипалов, стянув шапку, — это что было? Видали? Его будто подстрелили!

— Не подстрелили, — сказал я, с трудом разглядев на фоне синего спокойного неба сокола-сапсана, быстро улетавшего куда-то в сторону тыла.

«Тут что, Курбан свою соколиную охоту проводит? — Подумал я, — Не далековато ли от дома он забрался? Живет-то старик на левом фланге».

— Сокол-сапсан его сбил.

— Соколы на других хищных птиц не охотятся, — заметил Алим Канджиев.

— Чего только на границе не увидишь, — сказал Вася Уткин.

— Это да… Лады, за мной, — строго приказал Белоус, сдвигая шапку обратно на макушку.

Мы поднялись к системе, и Белоус спустил Ворона с поводка. Разрешил ему свободно обнюхивать КСП и близлежащие кусты. Пес радостно забегал вокруг наряда, принялся изучать территорию.

Через несколько мгновений он скрылся в кустах можжевельника, росших у тропы. Скрылся и исчез чуть не на целую минуту.

— Ворон! Ворон, ко мне! — Закричал разнервничавшийся Ваня.

Пес откликнулся. Почти сразу вернулся, с шумом потревожив кусты.

— Оба на… — Протянул Вася Уткин.

— Фу! Отдай! — Строго сказал Ваня и отобрал у кобеля… мертвого голубя. Потом добавил с гордостью: — Видали? Вынюхал!

— Тот самый, что ли? А орла что не принес? — Удивился Семипалов.

— Не орла, а канюка, — заметил Алим.

— Ну, видать, не захотел, — сказал Ваня и решил уже выкинуть птицу, но вдруг я заметил у голубя на лапке что-то странное, на что, видимо, Ваня не обратил внимание.

И немудрено.