Когда меня привезли в палату, всю в растрепанных чувствах и на измене с изжогой, именно матушка Ирина сумела привести меня в более-менее стабильное состояние. Она сказала:

-Успокойся, девочка! Ты сейчас вредишь не столько себе, сколько своему ребенку! Думай не о себе, а о нем! Ты здоровая дева, а он маленький и беспомощный. И полностью зависит от тебя, от твоего состояния. И ему тоже страшно. Только он ничего не может сделать, а ты можешь. Успокойся и уже этим поможешь ему! Господь никогда не посылает нам больше испытаний, чем мы можем выдержать. Значит, ты можешь это выдержать.

-Вы не понимаете, матушка! Мы, ребенок и я, мы просто убиваем друг друга! Я не даю ему развиваться, он забирает у меня все, что ему надо, и отравляет меня, заставляя отказывать мои почки. Оказывается, мы несовместимы по белковому комплексу. Мы оба не доживём до положенного срока!

Матушка Ирина пожала плечами.

-Значит, тебе сделают операцию раньше, чтобы сохранить вам обоим жизнь, вот и все! Тебя поэтому сюда и отправили, потому что здесь лучшие врачи-педиатры. Выходят твоего крошку. Я говорила, что у меня пятеро детей? Вот пятый мальчик у нас приемный, но я чувствую, что он самый родной мой.

Девочка, совсем молоденькая, лет шестнадцать всего, призналась моему супругу, что беременная и в отчаянии, родители ее выгонят. Хотела уж руки на себя наложить. Грех это великий! Мы уговорили девочку оставить эти ужасные мысли и обещали забрать этого малыша себе. Но роды оказались преждевременными, как и у тебя, в семь месяцев. Мишенька родился совсем крошечным, сам сосать не мог. Выхаживали его здесь, и я тоже здесь с ним была. Но все хорошо закончилось. И теперь наше солнышко - радость для всей нашей большой семьи. Вот и ты верь, что все будет хорошо, даже если малыш родится раньше. Даже если ты атеистка, все равно верь! Для Господа нашего мы все его дети, невзирая на веру и национальность.

После такой решительной отповеди я и в самом деле притихла и отругала себя за панику, и поговорила с малышом. Я давно уже с ним вела разговоры, по мере своих слабых силенок Тимка отвечал мне своими шевелениями в нужных местах.

Ближе к вечеру пришел мой палатный врач и сказал, что на завтрашнее утро назначена мне операция кесарева сечения по жизненным показаниям, и требуется мое согласие.

Помня о словах матушки Ирины, я спокойно подписала все необходимые документы.

Саму операцию и весь день после нее я совершенно не помню, только помню, что вечером очнулась в палате реанимации и, едва ворочая языком, спросила у медсестры, как там мой ребенок. Она успокаивающе погладила меня по руке и сказала, что жив ребёночек, сейчас он в детской реанимации. Вот разрешат мне через пару дней вставать, я смогу сама сходить туда и посмотреть на сыночка. И я опять уснула до утра.