Но в августе 1918 года судьба свела его в Берлине с Алистером Краули, над головой которого сгущались тучи: у одного из сотрудников третьего отдела Германского генерального штаба возникло достаточно достоверное подозрение, что благосклонностью Краули пользуются не только немцы, но и англичане. Доказательствами легкомыслия этого агента сотрудник с Шварце Таффель, к счастью, не располагал, но время было военное, а Краули являлся для немцев отнюдь не самым ценным приобретением. Короче говоря, если бы не лестный отзыв Ковильяна-Корзухина, одним ненадежным агентом у немцев стало бы, видимо, меньше...

Краули, который понимал, что ему угрожает, был преисполнен благодарности. И его теплые чувства к Ковильяну вылились в нечто весьма существенное.

Активный деятель герместического ордена Золотой зари, он хорошо знал многих масонов, в том числе русских, с которыми его в свое время свели «адъютант господа бога» князь Андронников и месье Филипп. Оказалось, что масонами были и князь Феликс Юсупов и директор императорского Эрмитажа граф Дмитрий Иванович Толстой.

Услышав это от Краули, Ковильян-Корзухин понял, что его мечта завладеть богатствами Юсуповых не столь эфемерна, как ему раньше казалось. Тут было над чем подумать и за что ухватиться. Почему бы вольным каменщикам не помочь ему стать скромным миллионером? Чем заниматься всякой мистической чепухой, лучше сделать одно доброе дело.

А когда Алистер Краули, еще не понимая, насколько это важно для его коллеги, рассказал о мистическом масонском перстне, Ковильян-Корзухин почувствовал себя уже законным наследником Юсуповых.

«Перстень, который враги масонства обычно именуют «Кольцом Сатаны» или «Перстнем Люцифера», сами вольные каменщики, которые, как мне представляется, весьма склонны к театральщине и охотно верят в любые мистические сказки, предпочитают называть «Кольцом власти», «Перстнем пророка» или «Перстнем Бэкона»,— писал в своих показаниях Ковильян-Корзухин.— По преданию,— а история масонства вся состоит из одних романтических преданий,— этот перстень с изображением золотого циркуля и треугольным красным бриллиантом в платиновой окантовке с надписью на латинском языке: «Братская любовь, равенство, верность» (он у меня изъят при личном обыске), принадлежал некогда «великому пророку» Нострадамусу. После смерти Нострадамуса он якобы оказался у известного философа, ученого и государственного деятеля Френсиса Бэкона, который в конце XVI — начале XVII века был императором Ордена розенкрейцеров.

Считалось, что перстень исцеляет от различных болезней, наделяет мудростью, даром предвидения. Но главное заключалось в том, что перстень давал непререкаемую власть. Указания владельца перстня были обязательны для каждого масона.