Новый хозяин осмотрел нижние венцы: подгнили, требовали замены. Хлопотно, но куда денешься? Крыша, слава богу, была цела. Удобства на улице – не беда, не принц какой, побегает. Оставалось затопить печь, чтобы проверить, не дымит ли где?

В дровянике штабелями сложены сухие березовые и осиновые поленья: хватит на два года. Егор набрал охапку, отнес в дом. Проверил вьюшки, почистил, где надо. Скомкал старую газету и поджег ее, поместив в жерло. Газета быстро прогорела, обнаружив отличную тягу. Немного бересты, тонких щепочек для растопки, пара чурочек – огонь занялся дружно и весело, а дым сразу же повалил из трубы.

Егор быстро вскипятил чайничек, заварил чай, достал из рюкзака пачку простенького «курабье» и напился в первый раз за день крепкого, душистого чаю. Свернул еще одну самокрутку – закурил, задумался. Черепицыну нужно сказать огромное спасибо – удружил. То, что надо. То, чего хотелось, Егор получил.

– Егор, без обид, все что мог. Может, время выиграешь. Пасечник говорил, что здесь тихо.

В последний раз они тогда встретились. И теперь, может, не увидятся никогда. Да и зачем? И без того тошно…

Пасечник, надо же… А ведь когда-то он был просто Лешкой. Лехой Пчелиным, армейским дружком Егора.

Егор крепко сдружился с Пчелиным еще в армии. Леха был родом из Ленинграда, считай – земляк. Егор, тихвинец, очень обрадовался земеле: часть была переполнена незнакомыми, воинственными и агрессивными дедушками.

С первого же дня после учебки между Егором и дедами завязалась крепкая драка, грозившая закончится серьезными увечьями. Днем Егор, молодой и отчаянный, наотрез отказался «проходить вождение», ползти на пузе под двухъярусными кроватями, расположенными рядами в длинной казарме. Дембеля отметелили Егора так, что живого места на нем не видно было.

На разводе Егор молчал как партизан. Дежурный офицер равнодушно скользнул по нему взглядом, и пошагал дальше, оставив после себя терпкий запах одеколона и гуталина. Хотелось крикнуть вслед: «Что же ты, гад! Пацанам почки отбивают, а ты молчишь?» Но Егор, сжав зубы, стоял, вытянув руки по швам.

После развода он ощутил на плече чью-то руку:

– Не струхнул, парень, молодец, – Егор увидел широкое, чернобровое лицо с синими-синими глазами, – ты откуда, душара?

– Да ты че? Земеля! Держись меня, не пропадешь! Ну, бывай, – парень хлопнул ладонью по плечу Егора и отошел неторопливо, враскачку.

Так и познакомились. А потом и подружились. Леха не раз прикрывал Егора от дедов, но и Егор – не лыком шит.

Однажды Леха показал фотографию своей невесты Танюшки. И Егор, увидев милое лицо, пропал, раз и навсегда. Огромные глазищи, в пол-лица, загадочная улыбка на полных губах, и волосы… Густые, тяжелой копной, длинные, закрученные тугими локонами как у средневековой принцессы.