Мягкий свет маленькой лампы «бра» освещал их кухню. Тихонечко мурлыкал холодильник. На подоконнике толпились горшочки с фиалками. Тюлевая занавеска, накрахмаленная и подсиненная, стояла колом.

Расписные деревянные разделочные доски все так же висели на деревянных гвоздиках – мама не желала ничего на них разделывать, так они были красивы. Еще одна, сыновний подарок, красовалась на почетном месте: на фанерке криво выжжено: «Любимой мамАчке 8 март». Ее семилетний Егор когда-то торжественно вручил матери.

Все дышало неповторимым уютом, любовью, безопасностью. Казалось, начнись на земле какая-нибудь вселенская беда – здесь, у мамы всегда можно спрятаться, сказав: «Чур, я в домике». И мама никогда и никому тебя не даст в обиду, потому что никого на свете нет сильнее и красивее мамы. Жалко, что на самом деле это не так. И Егор, как никогда, это понял сейчас. Она – худенькая, хрупкая, словно танцовщица из сказки Андерсена, сама нуждалась в сыновьей защите и опоре.

Он обнял и поцеловал мать, поблагодарил ее, помог убрать со стола. Да, прошло то время, когда он, малолетний шалопай, натрескавшись пюре с сосисками, пулей вылетал из кухни, громко хлопнув дверью – во дворе ждали товарищи: третий тайм, а Егорка – на воротах! Не до посуды! А маме не хватало выдержки и терпения, чтобы дождаться взъерошенного и мокрого вратаря, не притрагиваясь к грязным тарелкам – ну-ка, быстро убрал за собой! Она мыла посуду, вытирала стол и вечером укоризненно качала головой:

– Егорушка, ну как же так?

А Егор горячо ей объяснял, что «вот это все» – не мужское дело! Его предназначение – Родину защищать!

– Играя в футбол? – улыбалась мама.

– Ну… я не про это…, – терялся Егор, – я вообще, – и старался смыться к телевизору.

Эх, какого леща Егор дал бы мелкому засранцу – самому себе сейчас. Откуда в маме было столько терпения?

– Егорушка, расскажи, как тебе там было? – спросила мама.

И он рассказывал, старательно обходя больные темы. Не надо ей ничего этого знать. Все прошло. У него в запасе куча смешных историй: и своих, и чужих. Пусть думает, что армия – это так же весело и с огоньком, как в старом кинофильме про Максима Перепелицу.

Мама смеялась, так же стараясь обходить больные темы. Она знала, чувствовала, что это не так. И служба – не комедия про бестолкового солдата. Но зачем Егору обо все этом знать: о бессонных ночах, о страхе, о неведении. Ей ведь не сообщили, где служит сын. Будто бы она права не имеет. Будто бы у нее дома еще пяток запасных сыновей, подумаешь… Все прошло. Прошло, и слава богу.

Ночь пролетела незаметно. Мама спохватилась.

– Боже мой! А когда ты спать-то будешь? Быстро в кровать, Егор!

Он улыбнулся, мама гнала его спать, как маленького.

– Да ладно, мам, успею.