Соглашаться или нет — уже выбор за мной. А так может, что интересное скажет.

Так как сейчас Ян Эрнестович проверял мой черновой вариант работы (может и не сам, я уточнять не стал), а до поездки в Воронеж был еще один день, то откладывать свой визит к Говориным я не стал. Если что не понравится, а рвать отношения резко и навсегда я не захочу, будет повод уйти — «к поездке готовлюсь».

Илья Романович был дома и не один. Все Говорины в квартире собрались. Что и не удивительно — вечер все-таки, Люда уже отработала. Да и у театра, где ее мама выступает, сейчас период подготовки к новому сезону.

То есть — в основном репетиции, да заучивание нового материала. Это можно и «рабочим порядком», как на каком-нибудь заводе, организовать. Строго по часам то есть, что видно и было реализовано. Все-таки законодательство страны, в том числе и моими силами, стремительно укреплялось и оставляло все меньше лазеек для начальников оставить подчиненных на час-другой задержаться. И театра это тоже касалось, хоть и в меньшей пока что степени.

— Сергей, рад, что ты пришел, — с улыбкой встретил меня мужчина.

Из коридора выглянула Люда и с надеждой кинула взгляд на отца.

Так-так-так. А уж не она ли — истинная причина, почему Илья Романович позвал меня на разговор? Но долго девушка на нас не смотрела. Испуганно улыбнулась мне, тихо поздоровалась и снова исчезла в комнате. А вот ее мама не постеснялась выйти в коридор полностью и эдак величественно-пренебрежительно кивнуть мне. Раньше она такого себе не позволяла. Короткая молчаливая дуэль между супругами закончилась тем, что она тоже ушла вглубь квартиры, так и не проронив ни слова.

— Проходи, — снова обернулся ко мне Говорин.

Приведя меня в комнату, которая выполняла для мужчины и роль кабинета и места, где собирались его приятели-писатели, чтобы обсудить что-либо наедине, без дам, Илья Романович указал мне присаживаться на небольшой диван.

Сам достал бутылку из ящика стола, пару пузатых небольших бокалов и уже хотел налить что-то. Судя по цвету — или коньяк, или самогон.

— Я не буду, — остановил я его порыв.

— Ну нет, так нет, — легко принял мой отказ мужчина и тут же убрал все обратно. — Сразу к делу, значит? — уточнил он у меня.

— Тогда, чтобы не было каких-то недоразумений, сразу обозначу — ваши личные дела с Людой, это только ваши дела, — удивил он меня.

— Я не собираюсь в них лезть. Да, когда я узнал о вашем расставании, я удивился и был огорчен. Ты отличный парень, и «аргументы», — с сарказмом выделил он слово, — дочери, это блажь и эмоции. К тому же навязанные ей. Я попытался ей это объяснить, но наткнулся на стену непонимания и обиду. Поэтому предпочел, чтобы вы сами разбирались между собой. Мне бы не понравилось, если бы ты стал лезть в мои отношения с Олей, — хмыкнул Илья Романович.