— Туполев ваш ТБ-1 готовит к межконтинентальному перелету! Москва — Нью-Йорк! Представляешь, насколько наша авиация далеко шагнула, что такой полет стал возможен?!

Борьку переполняло счастье и гордость за советскую науку. Пусть даже он напрямую к событию не был причастен, однако ему было все равно. Невольно его радость передалась и мне. Действительно, сейчас подобный полет — все равно, что первый полет в космос. Вроде и все заранее подготовлено и отработано, но пойти может как угодно. И само событие — мирового масштаба.

Я не выдержал и тут же собрался в «гости» к Андрею Николаевичу.

Борька увязался со мной, в надежде лично поговорить с конструктором и может даже хоть одним глазком взглянуть на самолет, которому предстоял исторический полет.

Самолетов оказалось два. Основной и дублирующий. Что лишь сильнее в моих глазах сделало сходство полета с космическим. У Королева вроде тоже всегда был запасной корабль на случай аварии. Сами самолеты хоть и напоминали те, что мы когда-то с Андреем Николаевичем сделали, но были кардинально модернизированы. Тут и радиостанцию на них поставили, и утеплили, да и прочих изменений во внутренностях самолета хватало.

Но облик остался прежним.

У самолета уже и название было собственное — Страна Советов. Говорящее, чтобы в мире никто не перепутал, кто именно совершил первый полет через океан. Но тут меня Туполев был вынужден огорчить. Через океан уже летали, причем еще аж в 1919 году. Правда через Атлантический, а наши решили перелететь через Тихий, перед этим пролетев над всем Союзом. Но главное в полете, как признался Андрей Николаевич, был не столько технический, сколько политический момент. Изоляция с другими странами еще ощущалась.

С Китаем так и вообще за лето расплевались — сразу после того, как они захватили ветку КВЖД. А СССР было жизненно необходимо восстановить хоть часть отношений — иначе индустриализация грозила не состояться. И сделать это не с позиции просящего, а как равный партнер. Вот наше правительство и устремило свой взор на Америку. Этот полет должен был показать и техническую мощь СССР, и дать знак, что мы готовы к сотрудничеству.

Полет начался восьмого августа, но цели своей не достиг. Из-за ошибки в расчетах не хватило топлива до оборудованного аэродрома, и при вынужденной посадке произошла авария под Читой.

Второй самолет запускали уже 23 числа. И вот он уже полностью выполнил летную программу.

Встретили наш самолет в Америке тепло. Экипаж даже позвал к себе на завод сам Генри Форд, что тоже было положительным знаком. Сотрудничеству между СССР и США быть!

Все лето я в основном работал с Жижиленко и Вышинским. Занятий не было, по линии комсомола тоже лекции в школах не планировались. Да и на Люду теперь время свое не тратил.