Почему не могу просто собрать вещи, детей и уйти? Родные поддержат меня, даже бабушка, несмотря на ее прямо противоположную позицию.

Внутри словно стоит какой-то блок или барьер, который удерживает меня на краю от скрупулезно обдуманного поступка. И ради чего?

Последний месяц нашей жизни сравним с медленным истязанием. Каждый день словно каторга, а выходные и вовсе бесконечная пытка. Причем, мучаюсь не я одна.

Сашу разъедает чувство вины. В попытке хоть как-то наладить отношения он пытается разговаривать. А меня корежит, и каждое его слово, каждое прикосновение — это очередная лицемерная попытка сказать заезженное «люблю».

И тогда меня посещает едва ли цивилизованное желание ударить его. По-настоящему. Кулаком в нос, чтобы кровь брызнула в разные стороны. За то, что разрушил нашу семью, уничтожил доверие, растоптал наше счастье.

Я не знаю, каким образом из глубин подсознания выползали эти дикие желания, чудовищные эмоции, но в такие моменты я становилась противна сама себе и моментально закрывалась под маской арктического равнодушия.

Свекровь, чуя неладное, забрала детей на дачу. Мудрая женщина каким-то шестым чувством ощущала, что сейчас мне и Саше нужно побыть наедине.

Теперь у меня появился реальный повод не торопиться домой…

Словно отражая мои мысли телефон кармане снова завибрировал и я усилием воли заставила себя снова проигнорировать звонок, уставившись в лобовое стекло.

Телефон замолчал, а после жалобно оповестил о том, что пришло сообщение.

На мгновение стало стыдно за свое ребяческое поведение. Что я, в самом деле?

Мазнула тусклым взглядом по опустевшему, освещенному одиноким фонарем двору многоэтажки и повернула ключ в зажигании.

Дом встретил меня тишиной и недопитой бутылкой коньяка на столе.

Тяжело опускаюсь на табуретку и лезу в карман за телефоном.

«Я уехал. Сегодня не жди»

Грудь сдавило какое-то тянущее ощущение. Я попыталась выдохнуть, и воздух со свистом вылетел сквозь стиснутые зубы.

Снова и снова перечитываю эти две короткие фразы и понимаю, что еще секунда, и я позорно стану названивать собственному неверному мужу с идиотскими вопросами типа: «Куда уехал?»

Зло отбрасываю ни в чем не повинный телефон в сторону и замираю посреди комнаты, слушая тишину.

В другое время я бы ей несказанно радовалась. Мне так редко удается побыть одной даже в целях элементарного отдыха.

Пытаюсь уловить ноты спокойствия в атмосфере дома, но тщетно. Она давит на подсознание, какой-то противоестественной тревогой.

Мой лихорадочный взгляд мечется по привычным очертаниям мебели и все мне кажется каким-то чужим, тусклым, безжизненным.

Рука сама нашаривает в кармане ключи от машины, а ноги уже несут меня прочь из теплого и уютного места в ночной город.