Видимо, не дозвонившись до меня, решил сам забрать детей у бабушки.

Он подпер плечом дверной косяк, с хмурым видом наблюдая, как я скидываю босоножки.

— Привет, — улыбаясь, подхожу к нему, чтобы поцеловать.

Сашин взгляд холоден и сосредоточен. Он пытается выискать хоть какое-то несоответствие в моем облике.

Целую мужа в щеку с едва отросшей за день щетиной, и ноздри его с шумом втягивают воздух над моим ухом.

— Ты пила, — сквозь зубы цедит он и столько немого укора слышится в этой фразе.

— Почему не брала трубку?

Смотрю в его злые глаза, а у самой губы так и норовят расползтись в предательской улыбке.

Зверюга моя ревнивая…

— А ты звонил? Не слышала. Наверное, телефон снова на бесшумном оставила, — кошу под дурочку я и иду в ванну мыть руки.

Не могу же я ему сказать, что намеренно не брала трубку.

Ответ этот Сашу явно не удовлетворил, но он благоразумно решил попридержать разборки до дома. За годы совместной жизни мы научились не впутывать в свои размолвки родственников.

Поужинав у свекрови, домой мы добрались уже ближе к ночи.

Я, быстро искупав детей, уложила их по кроватям, а сама пошла на кухню. Впереди были выходные. Хотелось приготовить что-нибудь вкусненькое.

Пока я месила на столе тесто для вареников, Саша демонстративно уселся за стол с бутылкой водки в обнимку и включил телевизор.

Ага, типа я обиделся, и буду теперь пить в гордом одиночестве до поросячьего визга. И пока я размышляла, как разрулить ситуацию, Саша уже успел уговорить полбутылки.

Тесто готово, водка кончилась, а на кухне повисло почти осязаемое напряжение.

— Ты в понедельник уже на новую работу поедешь? — пытаюсь завязать непринужденный разговор я.

— Поеду — бурчит в ответ он.

— Может, на обратном пути мою машину заберешь?

Тщательно смываю налипшее тесто с рук, вытираю полотенцем и оборачиваю к мужу.

— Я больше на работу не поеду.

Он отрывается от гипнотизирования экрана телевизора и заинтересованно смотрит на меня.

— Тебе же еще неделю работать.

Он медленно поднимается со своего места и вплотную приближается ко мне, обжига горячим дыханием.

Невеселая ухмылка касается его губ, и я замираю под пронизывающим взглядом.

— Наработалась она… — глухо шипит он, вкладывая в эту фразу совсем иное значение. — Что? Не понравилось?

На мгновение вспыхивает предательское чувство вины, но я быстро его затыкаю. Нельзя поддаваться.

Внутри обмирая от страха, смотрю мужу прямо в глаза и иду в наступление:

— А тебе? — и в ответ на удивление добавляю. — Мне доложили, что у тебя любовница завелась, которой ты цветочки таскаешь.