Немного нежности, веду пальцами по плечам, лопаткам, позвоночнику.

— Моя красивая девочка, — наклоняюсь, веду губами по ее шее, срываюсь, прикусываю нежную кожу под всхлип Елизаветы. — Расслабься! — требую я. — Будет хорошо, обещаю.

Лукавлю. Больно, определенно, будет, но не сейчас.

Разворачиваю ее к себе лицом, ловлю испуганный взгляд. Ресницы порхают быстро-быстро, но меня уже не остановить. Вновь присаживаюсь к ее ногам, сдергиваю платье.

— Переступи! — ну не выходит у меня говорить с ней мягче, голос подводит. Девочка не сопротивляется, переступает платье, которое я отшвыриваю на диван. Поднимаюсь, в глазах на несколько секунд темнеет. Она прекрасна в белом белье, и эти чулки… маленькие трусики, бюстгальтер, прикрывающий кружевом грудь.

А кажется, что задыхаюсь от возбуждения, вся кровь устремляется в пах.

Невинная девочка – действительно испытание. Это личный мазохизм. Это что-то новое и оглушительно сладкое, отчего сводит все тело. Опускаю руки на ее бедра. Вздрагивает. Веду ладонями вверх к талии, выше, к груди, смотря, как за моими прикосновениями разбегаются мурашки. Какая чувствительная и отзывчивая девочка.

Бюстгальтер как нельзя кстати расстёгивается на груди. Отстегиваю петельки, развожу чашечки в стороны, наблюдая, как наливаются розовые соски. Ее руки взлетают вверх, пытаясь прикрыть грудь.

— Не смей! — хрипло произношу. — Не смей от меня закрываться, — понижаю тон, чтобы не пугать ее еще больше. Беру бокал с мартини, вновь подношу его к ее губам. — Пей.

Наблюдаю, как Елизавета делает глоток, отнимаю бокал, прикасаюсь подушечками пальцев к ее губам, растирая капли мартини. Еще немного спаиваю ей терпкий напиток, намеренно наклоняю бокал сильнее, чтобы алкоголь разлился.

Мартини заливает ее подбородок, шею и стекает на грудь. Отставляю бокал, целую сладкие губы, слизывая напиток, спускаюсь к шее, веду языком, ощущая ее дрожь.

— Какая вкусная, терпкая девочка, — обхватываю грудь, приподнимаю, слизывая напиток с сосков. Совсем чуть-чуть прикусываю твердые вишенки. Девочка теряет равновесие и хватается за мои плечи. Поднимаю голову – глаза пьяные, и это не от алкоголя. Плывет. Ее тело намного честнее и смелее, чем она. Оно отзывается в моих руках.

Срываю бюстгальтер, снимаю с себя рубашку, пытаясь еще немного отсрочить неизбежное и удержать себя в руках. Хочу ее удовольствие, как и обещал.

— Встань лицом к окну, положи руки на стекло, — не сдвигается с места, качая головой. — Лиза!

— Я не могу, меня будет видно, — хнычет она, прикрывая грудь.

— С такой высоты не будет.

Все равно отрицательно качает головой. Ладно. Гашу верхний свет. Комнату освещают только огни ночного города.

Медлит, но становится возле окна, опираясь на стекло.