Внезапная смерть супруга наводит на грустные размышления…

– Ты чего, Монах, совсем охренел? Ей-то зачем? Как сыр в масле каталась, не работала ни дня! А сыну живой батя нужен…

– Наивный ты человек, Жорик! Ты с ним как… хорошо был знаком?

– Не очень, если честно. Видел несколько раз, всего ничего. Моя сестрица от них не вылезает, друзья детства. А Женя был везунчик по жизни. Юлька у него красотка, потом, когда появилась возможность, – первым сообразил про металлолом. Покупал за бесценок, гонял в Европу и на Дальний Восток, сколотил капиталец, дом, машины, сын за бугром… художник! Своя галерея, говорят.

Торговый дом, заграничные партнеры, в планах – завод по переработке гречки – рассказывал по радио…

– Ага, везунчик. Сильно повезло, – ухмыльнулся Монах. – Сколько ему было? Сорок? Пятьдесят?

– Сорок пять. Постарше Юли на пару лет. Мы все из одной школы, а Юля и Ирка учились в одном классе.

– Сердце – понятие растяжимое. Если проблемы с сердцем, то всегда таблетки под рукой, особенно если диагноз есть. Почему он сам не вызвал «Скорую»?

– Кто ж его знает! – пожал плечами Зажорик. – Плохо стало, дежурному позвонить быстрее.

– Кто там сейчас заправляет?

– Иркин супружник, Марик. Ты мою Ирку помнишь?

– Помню, конечно. Что он за персонаж?

– Безобидный подкаблучник, Ирка из него веревки вьет.

– Думаешь, он справляется?

– Марик? О чем ты говоришь! – всплеснул руками Зажорик. – Я вообще удивляюсь, что бизнес до сих пор не накрылся медным тазом. Марик – разгильдяй, ни рыба ни мясо. Юльке, как я понимаю, по фигу, она туда не лезет, вот он и разбирается в одиночку. Но я тебе сразу скажу, Юлька с ним еще наплачется. А что?

– Будем думать.

Где находится «Торг»?

– На Пятницкой. А что?

– А то! Врага надо знать в лицо! – важно сказал Монах.

– Какого врага? – удивился Зажорик.

– Мальчики, ужинать! – Анжелика, растрепанная, в полузастегнутом халате, неторопливо вплыла в гостиную. – Олежка, у тебя от спины ничего нет? Житья не дает, проклятая! Перед дождем хоть волком вой!

Монах с минуту рассматривал Анжелику в неглиже, после чего приказал:

– На пол. На спину, руки по швам. И молчи.

– Мне выйти? – спросил испуганно Зажорик, не выносящий вида человеческих страданий, ожидая бог знает чего.

– Останься. Будешь держать ее за руки!

– Ты… это… я, может, все-таки… – залепетал Зажорик, приподнимаясь со стула.

– Успокойся, муж, – пробасил Монах, ухмыляясь. – Я лечу словом, понял? Настоящий волхв лечит словом и энергетикой, а рук не распускает. Готова? – он повернулся к Анжелике.

– Готова! – Анжелика со стоном и оханьями улеглась поудобнее на вытертом паласе.

– Закрой глаза. Сейчас ты почувствуешь тепло, потом тебе станет жарко, потом как будто мураши побегут везде.