Он подхватил ее на руки, пнул ногой дверь. Лапик прыгал рядом и заливался восторженным лаем.

Он нес ее в спальню, целуя и между поцелуями лихорадочно повторяя:

– Юлечка, Юлечка, я думал, подохну! Целый день… я чуть с ума не сошел! Что ты со мной делаешь! Ведьмочка ты моя ненаглядная!

Они поспешно раздевались. Лапика не впустили в спальню, и теперь он поскуливал под дверью. Их одежда полетела на пол, ее белый свитер и его серый. Юлия сдернула с постели тяжелое шелковое покрывало, оно скользнуло на пол, вздулось пузырем и медленно осело, выпуская воздух.

– Иди ко мне! – шептал Алекс, притискивая ее к себе, прижимаясь ртом к ее рту.

Дыхание их смешалось, сердца бились в одном ритме. Жадные, они спешили брать и все не могли оторваться друг от друга…

Так я и знал наперед,

Что они красивы, эти грибы,

– Ну что ж, бизнес, кажется, в порядке, – заметил Олег Монахов, оторвавшить от экрана компьютера. – Репутация, отзывы, планы на будущее. Связи с дальним зарубежьем, с Францией, Польшей, Англией, оборот приличный, если не врут. Знаешь, как-то не верится, что после смерти хозяина никто не пытался прибрать к рукам это хозяйство.

– Евгений Антонович? Женя? Полтора года уже. В прошлом году, четырнадцатого марта, как сейчас помню некролог в «Курьере».

– Слушай, а с чего вдруг? Возраст не тот, чтобы помирать. Деньги, как я понимаю, были, лучшие препараты, знакомые врачи. Мог за границей лечиться… Что случилось?

– Да так как-то… неожиданно получилось. Достойнейший человек был, Евгений Антонович, царствие ему небесное. Умница, порядочный… Ты можешь представить себе хоть одного порядочного человека в наше гнусное время?

– Могу.

– Я не о присутствующих, – строго заметил Зажорик. – Работал как каторжный, днем и ночью, а сердчишко возьми да откажи. Да и давление, говорят. Говорят, он сумел позвонить дежурному – у них внизу сидит, – а тот уже вызвал «Скорую». Дело было около одиннадцати вечера. Они приехали через двадцать минут, он уже был без сознания. Говорят, не довезли. Вот так, нежданно-негаданно. Внезапная остановка сердца. И так едва билось, и давление еще, а в результате вдруг внезапная остановка. Мне рассказала их экономка, пересеклись как-то на улице.

– Едва билось… – проворчал Монах. – А диагноз?

– Так остановка сердца же! Перегрузки страшные, кризис, срыв поставок… каких-нибудь! Много ли человеку надо?

– Ты был на похоронах?

– Все были, весь город. Тут у нас Общество французской дружбы открыли три года назад, так это его заслуга. Даже французы приехали, деловые партнеры. Юлька была совсем никакая, вся в черном, страшная, худая…

– Ну! Есть еще сын, но он вроде в Америке. Художник. А что?

– А то.