Юлия отшатнулась и невольно подняла руки, защищаясь. Тамара выпрямилась, пробормотав:

– Вы плакали во сне. Я подумала, что лучше вам проснуться…

Юлия провела ладонями по лицу. Лицо было мокрым. «Женька, – вспомнила она, – Женька… что-то было… Женька… как больно!» Ткань сна, такая яркая секунду назад, натягивалась и рвалась. На месте картинок поползли черные дыры… Они становились все больше и больше, и уже ничего нельзя было разобрать.

– Выпейте, скорее заснете! – Тамара поднесла чашку с чем-то, сладко пахнущим ванилью, к губам Юлии.

– Не хочу, – прошептала Юлия.

От сильного запаха ванили ее замутило. – Я не хочу спать. Потом. Где Алекс?

– Еще не вернулся, – ответила Тамара. – Я помогу вам сесть.

Она обняла Юлию за плечи. У нее были крупные сильные руки. Юлия взглянула на ее пальцы с коротко остриженными ногтями, покрытыми серебристым лаком. Что-то шевельнулось в памяти. Ногти, сверкающие, как рыбья чешуя… впившиеся в плечи мужчины… красные полосы на коже, выползающие из-под ногтей…

– Уходите, – прошептала Юлия, отворачиваясь. – Уходите!

– Вам нужно поддерживать силы, – сказала Тамара, приподнимая Юлию.

 – Пейте!

Питье – какао – было густым и приторно-сладким. Тамара подложила под спину Юлии подушку. Юлия почувствовала, как мутная волна тошноты подкатила к горлу. Она попыталась отвернуться.

– Пейте! – сказала Тамара, и Юлия уловила нотку раздражения в ее голосе.

Она стала пить короткими мелкими глотками, перестав дышать, чтобы не чувствовать приторной мерзкой сладости питья.

– Вот так, молодец, – сказала Тамара, промокая салфеткой губы Юлии. – Теперь поспите.

Она хотела убрать подушку из-под спины Юлии, но та прошептала: «Не нужно».

Ей казалось, что, если она ляжет, ее тотчас стошнит. Тамара не стала настаивать и неслышно вышла, унося пустую чашку.

Дни сменялись ночами, но Юлия их не замечала. Время для нее остановилось…

В одну из редких теперь минут просветления она бессмысленно смотрела в окно. За окном таял неяркий зимний день, переходя в ранние зимние сумерки. Пролетали редкие снежинки.

«Сейчас утро? – подумала Юлия. – Или вечер?»

Она знала, что на тумбочке стояли часы. Прислушавшись, она услышала их слабое мерное тиканье. Она с трудом повернулась на бок.

Циферблат сливался в сплошное серое пятно. Юлия прищурилась. На сером пятне проступили черные готические цифры. Три часа. Недавно приходила Тамара, поила ее чем-то… Или это было утром? На темной полированной поверхности тумбочки был рассыпан белый порошок. Юлия смотрела на порошок – длинную, едва заметную белую дорожку, похожую на Млечный Путь в ночном небе. Порошок… Она протянула руку и прикоснулась кончиком пальца к краю белой дорожки. Поднесла палец ко рту. Сахар?

Порошок был сладко-горьким на вкус.