Она сидела на крыльце, прислонившись спиной к облупившейся колонне. Ей было слышно через открытое окно, как Женька на кухне хлопал дверцей холодильника, с размаху ставил на стол посуду, звенел рюмками. И разговаривал с кем-то. Или это было радио? По радио передавали пьесу. Она прислушалась. Разговаривали двое – мужчина и женщина. А Женьки все не было. Юлия сидела на крыльце, а Женька все не приходил. Юлия с обидой подумала, что он забыл о ней.

Она поднялась и, держась за перила, осторожно пошла по скользким ступенькам. Туфли она забыла надеть, они остались лежать внизу.

Идти было трудно, ноги скользили. Юлия вцепилась в перила обеими руками. Она знала, что ей нужно подняться наверх, но лестница почему-то вела вниз. Она спустилась в большую комнату, ступила на толстый ковер и пошла бесшумно к полоске света, пробивавшейся из-под двери. Там разговаривали.

– Женечка! – позвала Юлия и не услышала собственного голоса. – Женечка!

Она звала мужа, упираясь руками в дверь и толкая ее. Дверь медленно отворилась. Юлия увидела мужчину на тахте, мощный разворот его плеч, загорелую спину с глубокой бороздой позвоночника и белую кожу ягодиц.

Женщина, чьи темные волосы разметались по подушке, обнимала мужчину. Юлии было видно ее запрокинутое лицо с мучительно оскаленным ртом, закрытые глаза, разведенные в стороны колени. Смятые простыни свисали до пола, одежда валялась на ковре. Их движения были мощными и стремительными. Женщина вдруг всхлипнула и застонала. Руки и ноги переплелись в последнем усилии и замерли. Ярко-красные царапины проступили на плечах мужчины. Глаза женщины по-прежнему были закрыты. Мужчина привстал на руках, освобождая ее…

Юлия попятилась. Дверь закрылась со слабым щелчком.

Юлия осторожно уселась на полу под дверью, прислонилась к стене.

– Женька, как же так? – пробормотала она. – Значит, это правда? То, что сказал Марик? Зачем, Женечка? А как же я?

Она закрыла лицо руками и заплакала.

…Она шла по знакомой песчаной тропинке, мимо дерева с невидимыми птицами. Она уходила из Женькиного дома с чувством тоски и обиды. Идти было некуда, никто нигде ее больше не ждал. Не было даже воинов с луками на горизонте. Боль черной колючкой сидела в сердце и мешала дышать. Кто-то звал ее, возможно, это был Женька, но она даже не остановилась и не оглянулась.

Лиловый мир, такой желанный и зовущий еще совсем недавно, превратился в пугающий и враждебный. Птицы молчали. Ветки дерева были безжизненны, там, наверху, все замерло, и не летел больше мелкий сор. Темнело на глазах. А она все шла и шла по острому гравию неизвестно куда…

…Кто-то тряс ее за плечо, и настойчивый голос повторял:

– Юлия, Юлия, проснитесь!

Она открыла глаза и увидела лицо низко склонившейся над ней Тамары. Та в упор смотрела в глаза Юлии.