Работать с такими — одно удовольствие. А всё потому, что практицизм идёт рука об руку с высоченным интеллектом. Ни один среднестатистический дурак не проанализирует ситуацию так быстро и не выстроит логическую цепочку событий так точно, как прожжённый практик. Эти ребята в рот ебали мораль и совесть. Единственное, что ими движет — собственное благополучие, без каких бы то ни было оговорок. Тёмный убогий моралист может возразить, что подобный подвид человека не создаст жизнеспособное общество, и будет драматически неправ. Только такой подвид и способен создать процветающую утопию, ибо только он стремится не к эфемерному идиотическому всеобщему благу, а к вполне достижимому счастью отдельной ячейки общества.

В конечном итоге именно это стремление и превратит человечество в процветающий вид, избавленный от критических рисков и глобальных угроз. Ведь ни один практик не отдаст приказ на пуск межконтинентальных ядерных ракет, или на иное массовое уничтожение себе подобных, ибо этим он множит риски для своей семьи. А среди практиков нет восторженных имбецилов.

— Я понял, — кивнул Волдо, внимательно выслушав мой монолог.

— Так что, утром лезем в телегу с овощами?

— Да, бездушный ты кусок практицизма.

До чего же унизительно. Быть зашитым в мешок из-под картошки — это куда хуже, чем путешествовать в ящике из-под КПВ, как довелось мне в солнечном детстве. Там был налёт какой-никакой шпионской романтики, там пахло сосной и оружейной смазкой, здесь же воняло землёй и гнилью, а я чувствовал себя не живым оружием, а сраным овощем, придавленным сверху такими же бедолагами, приговорёнными к поварскому ножу.

Несколько часов до погрузки в телегу мы провели, беседуя с Руйбе об устройстве этого жестокого несправедливого мира и в особенности той его части, что располагается за КПП замка Кринфельзен. Известно хозяину полей было немного, как и следовало ожидать, но худо-бедно сориентировать на начальном этапе проникновения он нас сумел. Ну так, на полшишечки. Из его рассказа я понял, как идти от склада, чтобы умертвить поменьше народу на пути. И — что куда важнее — кого прихватить с кухни в качестве проводника. Стражников на эту ответственную должность брать категорически не хотелось ввиду их общего скудоумия и возможного упрямства, развившегося на фоне присяги, долга и прочей хуеты.

А вот работники ножа и поварёшки подходили нам как нельзя лучше. И конечно же это была та самая повариха. А как иначе, когда полезность — единственная бронь от неминуемой смерти? Я попросил описать сию роковую женщину, и надо было видеть, как Руйбе краснел и мялся, давая словесный портрет своей шлюшки в присутствии источающей подозрительность жены.