К вагончику подъехал «Форд» с круга, из него вылез толстенный полисмен и замахал рукой. Рыжие спецовки послушно зашли в вагончик. Полисмен повернулся к сидевшим на укладчиках товарищам, опять помахал рукой. Те слезли, присели сзади укладчиков. Как ни странно, но такое их поведение полисмена вполне удовлетворило. Значит, плебс по норам загоняет, чтобы высокие гости не увидели ненароком. Или... Или даже думать не хочется... Неужто у них везде так всё схвачено?!

«Форд» вернулся на место. В наших рациях раздался прерывающийся от волнения голос Васи Крюкова:

— Серый, давай к нам!

Вот так, открытым текстом, никаких тебе позывных...

— Что там у вас? — прошипел в рации голос Иванова.

— Нам срочно нужен Серый, — Вася не пожелал углубляться в детали. — Короче, вопрос жизни и смерти!

— Давай, «Седьмой», — разрешил Иванов. — Работать потом будешь оттуда, на обратное выдвижение уже времени не останется...

Я развернулся и пополз через кусты к кругу. Выбравшись к дороге, пробежал сто пятьдесят метров, вновь углубился в кусты, и, оказавшись на поле, пополз по-пластунски. Хорошо, трава здесь высокая. Я ведь не Вася-ящерица, ползаю как нормальный офицер-аналитик...

Петрушин с Васей обосновались в крохотной рощице акаций, на краю неглубокой обширной балки. Но до той рощицы я так и не дополз, потому что замер на месте, увидев на дне балки... вертолёт. Не привычную военному взору «корову», или «двадцатьчетверку», а аккуратный такой гражданский геликоптер, человек на пять, не больше.

Возле вертолёта на траве сидели двое. Было до них метров сто, чтобы рассмотреть лица, я достал бинокль...

— е...ный ты по голове, — отчётливо сказала моя рация до странности спокойным голосом Иванова — я от неожиданности вздрогнул и потянулся убавить громкость. Убавлять было некуда, и так на минимуме, хоть в полный голос говори, шёпот получается, — е...ный Гулиев и иже с ним. Всё, хлопцы, — кортеж. Готовность — минута...

— Ты лежи, лежи там, — прошептала спустя пару секунд моя рация голосом Васи Крюкова. — Хорошо лежишь. Опознал?

— Ну, вот, я же говорил...

Это был Абу — собственной персоной. Со времени нашей встречи он не изменился ни капли... Только постригся слегка. Не было роскошных тёмных «змей», вполне приличная цивилизованная причёска. Через свой бинокль я видел его так, как будто он находился в пяти метрах. Рядом с ним сидел какой-то мужлан, опершись на автомат, жевал травинку и что-то рассказывал, беззаботно улыбаясь. Вид у мужлана был совсем не боевой. И вообще, с первого взгляда создавалось впечатление, что два офисных сидельца приземлили вертолёт в балочку, подальше от посторонних глаз, чтобы отдохнуть на природе. Похоже, Рашид был прав. Завалить всех, кто едет в кортеже, с таким раскладом несложно.