– А ты что скажешь, Белка? – Шило был полон решимости избавиться от стульев, вот и искал союзников.

– Я не знаю… – Полина повернулась к Лёке. – Ты можешь объяснить, зачем они здесь?

– Бабуля, – коротко ответил Лёка.

На лице несчастного отразилась самая настоящая мука. Очевидно, объяснения требовали гораздо большего словарного запаса, чем тот, которым обладал Лёка.

– Наверное, наш даунито хочет сказать, что такова была воля покойной бабули, – снова впряглась Маш. – Так?

Лёка судорожно кивнул головой.

– Видите, как просто! Бабуля сказала – дурачок сделал, так было всегда. И плевать, что старуха уже в могиле, она и оттуда нас достанет. Испортит настроение посредством дурачка. Вот только одного старая грымза не учла. Она здесь больше не хозяйка. И ее посмертные пожелания – пшик. Ничто.

Маш прошипела это так эффектно, с такой яростью и вместе с тем – с болезненным удовлетворением, как будто ставила последнюю точку в заочном поединке с Парвати. Если таковой, конечно, когда-то происходил.

– Твоей заступницы больше нет. Ты хоть это понимаешь, дурачок? – победоносно глядя на притихшего Лёку, заключила Маш. – Привыкай жить своим умом. Ах да. Ум в твоей башке и не ночевал, как я могла забыть! Тогда отвыкай жить своим умом, пользы будет существенно больше.

Всему виной проклятые стулья.

Они, вольно или невольно, возвращают взрослых, состоявшихся людей в те времена, когда они были детьми. Механизм этого возвращения неясен и оттого пугающ, – но он существует!

– …Вместе, – пролепетал Лёка. – Вместе!

– В каком таком месте? – поддразнила его Маш. – Твое место известно где. В сарае. При кухне. Вот и отправляйся туда. Когда будет нужно, мы тебя позовем.

– Вместе. Мы должны быть. Все вместе.

– Да мы и так все вместе, – Шило попытался выправить ситуацию. – Мы вместе. Разве ты не видишь, Лёка?

– Не все, – продолжал упорствовать тот.

– Сережа! – осенило вдруг Полину. – Ты имеешь в виду Сережу?

– Сережа. Да, – голос Лёки прозвучал не слишком уверенно.

Упоминание о Сереже вызвало у Маш новый приступ сарказма:

– Вот черт! Я и забыла о нашем Супермене. О нашем семейном достоянии, о нашем карманном олигархе. Но и ему при всем могуществе трудно будет усидеть на четырех стульях сразу. Миккель, Шило… Вынесите этот хлам!

Мужчины синхронно кивнули подбородками и двинулись к стульям. На этот раз даже Лёка не посмел им помешать. Он стоял, вцепившись пальцами в край стола; голова его мелко тряслась, а взгляд был устремлен на дверь, за которой когда-то располагались чертоги Парвати. И Полина вдруг поймала себя на мысли: как было бы здорово, если бы дверь отворилась. И темнолицее многорукое божество – ее собственная бабка – возникло бы на пороге.