– Ради этой развалюхи… Хотя мне больше нравится слово «халупа»… Я бы даже мараться не стала, поверь. Речь идет совсем о другом наследстве. Совсем о другом.

– О больших деньгах. Очень больших. Я даже представить себе не могу такое количество нулей.

– Что ты обратилась за помощью к дурачку… Ч-черт… К опасному сумасшедшему. Что ты обратилась за помощью к идиотам и полицейскому. Странно, что ты не обратилась ко мне.

– И ты бы согласилась?

– А может, и нет, – голос Таты исполнен тоски – настоящей, неподдельной.

– Я кажусь тебе слишком правильной? Я совсем не то, что все остальные?

– Совсем, совсем не то. Мне жаль. Мы могли бы стать друзьями. Близкими, ведь мы же сестры. И, наверное, я бы переехала к тебе в Питер, потому что долбаный нищий Новгород остобрыд мне хуже горькой редьки. Все бы так и было. Если бы не количество нулей… Оно огромно, поверь. И до этого момента половина из этих нулей принадлежала тебе. А вторая – дурачку. Я видела завещание Сережи. Он составил его заранее. Он очень заботливый человек.

– Какое завещание? При чем здесь Сережа?

– При деньгах. Множество нулей – это и есть Сережины деньги. Он погиб десять дней назад. Вертолет, на котором он летел, разбился. Мне бы хотелось быть последней, кто сообщит тебе об этом. Но сообщать больше некому.

Белка словно проваливается в бездну, в воронку, в полынью. А вместе с ней в пропасть летят и крошки-лемуры, и крошки-колибри, и сухие плети плюща. И все кузнечики мира готовы исчезнуть, совершить массовое самоубийство, потому что их Повелителя больше нет.

– Ты врешь. Вчера вечером он звонил Лёке.

– Тот же трюк, что и с клиентами этой идиотки Маш. Звонила я.

– Ты врешь. Если бы он погиб, я узнала бы об этом. Все бы узнали. Такую информацию не скроешь.

– Ее и не скрывали. Информация появилась в нескольких крупных газетах Гонконга и Сингапура, в последнее время он жил в Сингапуре. Но вы не знали об этом, потому что не читаете ни по-английски, ни по-китайски. Жалкие неудачники.

– Ты читаешь по-китайски?

– Нет. Только по-английски. К тому же у меня есть телефоны. Его и его личного секретаря.

А Белка никогда не была счастливой обладательницей ни одного Сережиного телефона. И это чертовски несправедливо…

Сережа всегда был нежен с ней. Сережа, всю жизнь сражавшийся с призрачным зверем внутри, любил ее. Какой бы ни была его любовь – то, что они ни разу не встретились, и есть высшее ее доказательство.

Белка должна быть счастлива. Должна быть счастлива. Да.

– И как же ты собираешься получить эти деньги?

– Как единственная близкая его родственница, оставшаяся в живых. Которая ни в чем не виновата. Она не виновата, что двое свихнувшихся членов ее семьи перебили ни в чем не повинных людей. А ей удалось уцелеть только чудом, в неравной борьбе. Ей и еще двоим.