Просто увидел девушку, которая возвращалась после свидания, глубокой ночью. Он очень сильный, Лёка. Ты ведь знаешь.

– Все дурачки отличаются недюжинной силой, так что справиться с хрупкой Астой не составило особого труда. Потом, после всего, он задушил ее.

– Может быть. А может, и нет.

Халупа. Помнится, Шило тоже назвал домишко, что прежде стоял здесь, «халупой». Удивительное единство характеристик, хотя можно было выбрать какое-нибудь другое слово: хибара, времянка, развалюха… Да мало ли что! Так кто кому рассказал о халупе? Шило Тате или наоборот? И когда они успели поделиться друг с другом сведениями о прежнем облике участка? У обоих Белкиных родственников было слишком мало времени. То есть его было достаточно, чтобы познакомиться. Но чтобы довериться… Тут нужна совсем другая мотивация.

– Там, в зимнем саду, я нашла ремень. Он валялся на дорожке. А еще – шахматы.

– Хочешь поговорить о моем брате? О Лазаре?

То, о чем приходится постоянно напоминать себе: Лазарь был Татиным братом, хотя отцы у них разные. Тем летом Белка почти не видела их вместе. Не то что МашМиш – попугаи-неразлучники. Не то что Шило и Ростик: рядом с первым с высокой долей вероятности всегда можно обнаружить второго. Воспоминаний о Гульке с Алей почти не сохранилось.

– Лазарь был очень хорошим, – неуверенным голосом говорит Белка.

– Только этого никто не замечал.

Спорить с Татой бесполезно, ведь она знает все тайны.

– То, что произошло с ним, – несчастный случай?

– Может быть. А может, и нет.

– Только не говори, что это Лёка убил его. Утопил как случайного свидетеля.

То, что столько лет мучило Белку, вовсе не представляет никакой проблемы для Таты. Как будто речь идет не о ее брате, а о ком-то постороннем. По большому счету, он и был посторонним. Единственным, в чьих жилах не текла кровь Большой Семьи.

– Он мог стать случайным свидетелем произошедшего с Астой, – продолжает настаивать на своем Белка.

Воспоминания о Лазаре давно не приносят острой боли – просто иногда саднят, как саднит на погоду давний перелом. Лазарь был незаметен, он умел возникать ниоткуда и снова исчезать, растворяться в воздухе. Но в самый последний раз ему не повезло. Он не успел исчезнуть вовремя и поплатился за это.

– Не думаю. Ты хорошо помнишь то лето?

– К сожалению. А ты?

– Мне было пять. Не слишком надежный возраст.

– Не слишком надежный?

– В суде мои показания никто не принял бы в расчет.

– А тебе было бы что рассказать?

– Нет. Рассказать – нет. Интерпретировать воспоминания – возможно.

– Я бы хотела уйти отсюда, – Белка зябко поводит плечами.

– Антураж не слишком веселый, согласна.

– Оставим их здесь? – Тата обводит глазами мертвецов.

– Нужно вызвать полицию…

– Само собой. Мы обязательно это сделаем.