Осознание того, что всё серьёзно и я действительно скоро стану женой графа, пробудило во мне страхи. Смогу ли я достойно исполнять обязанности супруги уважаемого человека? На меня ляжет большая ответственность за воспитание Марии, а также хозяйство целого поместья. Я ведь никогда не занималась подобным. Но когда карета подъехала к дому, все мои страхи отступили на второй план.

— Софья! — радостный крик раздался с парадного крыльца. — Маша не удержалась и кинулась мне навстречу.

— Мари! — строго окликнула её женщина лет пятидесяти в синем платье, но девочку было не удержать.

Маша мчалась ко мне, а я присела на дорожке, распахнув руки. И, когда малышка добежала и обхватила руками мою шею, я крепко обняла её.

— Ты правда будешь моей второй мамой? — тихо прошептала она мне на ухо и затаила дыхание.

— Правда, Машуня, — так же вкрадчиво ответила я, и девочка облегчённо вздохнула, ещё сильнее прижавшись ко мне.

И я вдруг поняла, что зря боялась. С таким ребёнком трудно не поладить и не справиться.

— Мари, это недопустимо! Так кидаться к гостям, — раздался возмущённый голос той самой женщины, что стояла у входа вместе с девочкой.

— Веди себя подобающе.

Маша тут же выпрямилась, отпустив мою шею, и поджала губки, но глаза по-прежнему продолжали сиять.

— Екатерина Николаевна, Софья Андриановна, добро пожаловать в дом, — свысока взглянула на меня женщина. Из-за этого я почувствовала себя неуютно.

— Моя тётя, Александра Антоновна Мещерякова, — представил её граф. Значит, это она занимается воспитанием Марии.

— Благодарю, — склонила я голову перед будущей родственницей.

— Ваши комнаты готовы, — её чопорное лицо было напряжено. Мне показалось, что сейчас её скулы сведёт судорогой.

— Спасибо большое. Для нас большая честь гостить в вашем доме, — пролепетала Екатерина.

— Это для нас большая честь принимать семью покойного князя Паташева, — вдруг произнёс Константин, сведя брови. — Андриан Алексеевич был уважаемым человеком в нашем городе.

Граф строго взглянул на тётю, давая той понять, что семья, о которой он проявляет заботу, не из подворотни явилась.

— Конечно. Прошу, — кивнула женщина и, развернувшись, зашагала внутрь дома. — Скоро подадут обед.

Маша ухватила меня за руку, улыбнулась, и мы вместе вошли в дом.

Слуги уже разгрузили повозку и унесли наши вещи в комнаты, в то время как мы ездили по салонам.

Спальня мне досталась хозяйская, сразу видно, что она предназначалась для жены графа — светлая, просторная. У стены стояла широкая кровать с белым балдахином, в углу — диванчик с невысоким столиком и трюмо с большими зеркалами, имелся даже письменный стол с резными ножками и книжный стеллаж. Стены были обиты сиреневой тканью, на высоких окнах висели плотные фиолетовые шторы.