Из какого далека заходил фон Креслер! Обвел нас вокруг пальца! Обхитрил!

Как же там, в отряде, развивались события? Леша передал Луневу мое распоряжение: «Предупредить руководителей подполья о том, что для особого инструктажа прибывает полковник». От кого весть? От контрразведчика. О каком полковнике он может говорить? Видимо, о контрразведчике. А тут еще телеграмма из штаба армии: «Приготовьте аэродром на 25 декабря. Усильте охрану». Лунев предупредил Никитина, что Щепкин — немецкий агент. И вот Никитин решил произвести переворот, захватить бразды правления с тем, чтобы самому встретить «полковника с той стороны фронта».

Я показал Надежде фотокарточку капитана Богача.

— Похож на твоего Хозяина?

— Он и есть, — подтвердила Надежда.

— Тогда мы с ним старые знакомые.

У меня вызревал дерзкий план.

— Иди к нему, к Хозяину, и скажи: полковник Дубов прибыл в отряд под чужой фамилией. Планы меняются, и Никитин просит твоего Хозяина срочно приехать… Ну, хотя бы в Лесной хутор. Из отряда он надолго отлучиться не может, а обсудить предстоящую акцию надо.

— И поверит? — усомнилась Надежда.

— Поверит. Уж очень им хочется взять полковника Дубова.

— Что потом… Истомин, есть у тебя пяток надежных людей?

— Как не быть! Один разве бы я со всем управлялся!

— В машину их. Мы с Лаймой выходим на шоссе. Вы нас подбираете — и прямым сообщением в Лесной хутор. Надо опередить капитана Богача.

Надежда ушла. Истомин вслед за нею. Мы с Лаймой стали готовиться в дорогу, зная, что назад уже не вернемся.

Двадцать пятое декабря… В Европе большой праздник — рождество. Представляю, с какой неохотой капитан Богач расставался с теплым домом, по которому гулял густой запах свежесрубленной сосны, заменявшей в Донбассе традиционную елку.

Впрочем, мороз поослаб, было всего градусов двенадцать. И ветра нет. Только падает снежок: легкий, нежный. Он долго кружится в воздухе, будто старательно выбирает место, прежде чем лечь на дорогу, на деревья, на поля.

Хутор Лесной глух и темен. Ни огонька. Мы загнали машину в один из приглянувшихся нам сараев.

Надежда должна была привести немецкого контрразведчика капитана Богача к дому Крутого.

Полтора часа томительного ожидания. Постепенно в душу начало закрадываться сомнение: «Вдруг Надежде не поверили? А если и поверили, то капитан Богач не осмелился ехать зимней ночью в какой-то Лесной хутор, с которым у него связаны не очень веселые воспоминания».

Я надеялся на одно: Надежда принесет гитлеровскому контрразведчику приказ от вышестоящего. А такой выполняют неукоснительно.

Богач по моему графику запоздал ровно на два часа. Подошла легковая машина. Остановилась. Какое-то время никто из нее не выходил. Затем открылась передняя дверка. По темному силуэту я определил: женщина.